Спящий Ангел

Когда проходили мимо дома родителей Стёпы, входная дверь скрипнула. И к ним подбежала мама Стёпы. Она была в пижаме и укутана шерстяным платком. Ева видела, как бьётся в нервной дрожи её слишком напряжённая рука, сжимающая на шее платок.

- Не могла уснуть. Прости, Егорушка. Вижу, как ты убиваешься, – не могу молчать! Стёпа звонил нам с отцом. У него всё в порядке. Он просто просил нас никому-никому об этом звонке не говорить. Я вот сказала. Вижу, как ты беспокоишься. Мне прям на душе неспокойно! Стёпа сказал, что свяжется со всеми по очереди, когда придёт время.

Мама Стёпы погладила Егора по плечу, ещё раз извинилась, чмокнула его в щёку и побежала домой.

Егор, обескураженный, сжал голову руками.

С грохотом рухнула стена в его голове. Да, он искал Стёпу. Да, он боялся за него. Да, он хотел услышать, что со Стёпой всё хорошо. Да, мама Стёпы сказала Егору то, что он хотел услышать и одновременно всадила нож предательства под рёбра.

- Что это за херня? – бросил зло в воздух Егор.

Телефон Егора завибрировал. Он глянул на экран и расхохотался.

- В Стёпином блоге вышло обновление. Новая цитата, - Егор процитировал: - «Книга должна быть топором для замерзшего в нас моря». Ф. Кафка. Ну что скажешь? Где наш топор для истины? Вы с ним сговорились? И троллите меня? Жестоко. Ева, если вы со Стёпой на связи, то Бога ради, пусть он прекратит.

Несколько шагов вперёд. Остановка. Ева в напряжённом молчании последовала за Егором.

- Тебе тоже звонил? – потребовал ответа Егор. – И тоже просил в секрете держать?

- Что? – Ева удивлённо вздёрнула брови; чувствуя растущую угрозу, отступила на несколько шагов и инстинктивно чуть подала корпус вперед.

Вдруг Егор выдохнул, покачал головой, подошёл ближе, взял её за руку, притянул к себе.

- Ты должна мне сказать! – зашептал он. Глаза его бешено блестели. – Если Стёпа звонил тебе, скажи! Что это за дурацкий прикол? Он издевается? Новый розыгрыш?

- Приди в себя, - набычилась Ева и стала отпихивать в один момент ставшего чужим парня. Она не чувствовала больше связи. Ощущение доверия и тяги ощетинилось внутри Евы, встало на дыбы. Внутренний цепной пёс больше не признавал в Егоре своего, рычал, срываясь на лай и норовил укусить.