Спящий Ангел

Прямо на его глазах, как в танце, вытягивать людей из их жизней…

Ангел внутри даже во сне тянулся к Егору как к знакомому. И нежность нарастала. Ева видела в Егоре то мужчину, то маленького недолюбленного мальчика, которого хотелось обнять, поцеловать. Приободрить: твой город обязательно вырастит, Стёпа найдётся. И никогда не будет войны.

Егор помнил Стёпин рассказ о Еве. О пациентке с ожогами изнутри. Он мысленно просил её рассказать. Протянуть тонкую соломку доверия. Приоткрыть завесу над странностями в собственной жизни.

Они говорили, и стена между ними таяла.

Егор начал различать сквозь слова Евы закрытые до этого темы. Вот-вот, и она заговорит доверительно, вот-вот, и протянет ключ от своей души. И тогда он спросит про Стёпу…

Охотник внутри Егора замер в ожидании.

А она рассказала про перерождение. Про ослепительный свет на детской площадке и зародившуюся в ней жизнь.

А у Егора пронеслась странная, смутная мысль. Что, если он не хочет узнать о Стёпе? Что, если он хочет до рассвета гулять с Евой под разноцветными огоньками несуществующего города? Что если хочет смутно догадываться о том, что она могла бы сказать, но пока не сказала? А если она вот сейчас расскажет про Стёпу, то он потеряет моральное право на эту прогулку.

Он просто слушал и кивал. Как часто женщины, пережившие насилие, рассказывали ему об ослепительном свете. Мозг, не способный видеть в невинном зарождённом малыше продолжение боли, продолжение насилия, словно раскалывал сознание надвое.

И жизнь зарождалась вот так, по божественному велению, в ослепительной вспышке света.

Егор знал, от Стёпы, что в Евиной жизни было насилие. И он слушал. И принимал. Не злился, не сжимал кулаки. Сейчас тут нет её обидчиков. Есть она. И её сказочная история. А когда она отогреется, доверится, когда станет достаточно сильной, можно будет пойти дальше и принять не только ослепительный свет, но разбудить и отпустить боль.

Когда Евина боль проснётся, когда Ева поделится ей с Егором, он не будет мстить, оставляя её в одиночестве, наедине с воскресшей драмой.

Он будет её обнимать, по-отечески. Он будет её слушать и принимать. Принимать. И слушать. Он спрячет мачизм, спрячет рыцаря и меч, спрячет мужика. И просто будет любить большой человеческой любовью. Когда Ева захочет поделиться, он будет готов.

Круги лесных тропок выливались узором под ногами ночных путников. И вот они сами не заметили, как дорога вывела их к поселению.