Сан-Инферно 8. Школа новичка

"Сын"

Только один человек в целом свете может сказать это НАСТОЛЬКО собственническим тоном.

- Папа?..

Я не знал, где нахожусь. Но в этом месте было темно, холодно и действительно тесно - моя голова в сидячем положении упиралась в потолок.

- Ты же... Тебя же... - при каждом слове я подскакивал от избытка чувств, стукался макушкой и никак не мог закончить мысль.

- Я думал, ты догадаешься.

- О том, что головой о камень - это больно?

- О том, что я жив.

- Да в этом я и не сомневался, - морщась, я принялся растирать конечности - замёрз, как собака.

Так и чувствовал твёрдые синие пупырки на коже. Брр. - Недавно я даже начал подозревать, что исчезновение - твоих собственных рук дело. Ну в смысле: не того калибра ты человек, чтобы вот так взять, и позволить похитить себя из собственной спальни.

- Недавно?

- По мере поступления информации, - подтянув ноги к груди, я кое-как умостился на заднице и шмыгнул носом. Ничего, слава Люциферу, не сломано, зато простуду подхвачу - как здрасьте. - Словечко там, шепоток здесь.

.. Бабуля вот добавила соли в борьщик. Ну в смысле, не княгиня Златка. Другая.

- Леди Шторм. Я понял.

И вновь этот снисходительный тон...

- Пап, можно спросить?

- Смотря о чём.

- Сколько тебе лет?

В ответ я услышал негромкий и довольно приятный смех.

- Лучше тебе не знать, сын. Скажу - не поверишь. Или подумаешь, что столько не живут.

- Знаешь, действительность последних месяцев настолько расширила мои горизонты, что я верю уже буквально во всё. Ну, разве что, в существование говорящих хомяков - вряд ли.

И тут, на голом бедре, я почувствовал острые коготки.

Заорав, я попытался вскочить - мало ли, кто там ползает, а у меня всё хозяйство на улице...

И конечно же, так расшиб голову, что из глаз полетели искры.

- Уй...

- На твоём месте я бы двигался менее энергично, - посоветовал отцовский голос. - Я уже говорил: здесь довольно тесно.

- Но кто-то на меня...

В следующий миг моё лицо облизал холодный влажный язык.

- Гермиона! Ангел мой, как ты здесь оказалась?.

.

Нащупав в темноте ящерку, я прижал её к сердцу. Гермиона извивалась и пищала, как счастливый щенок, дрыгая всеми конечностями сразу.

Несколько минут мы с василиском бурно выражали любовь и радость от встречи.

И вдруг, в процессе ласк, я заметил, что Гермиона начинает светиться. Её шкурка наливалась ровным золотым светом, в котором я смог разглядеть тесную, вырытую в земле келью, а совсем рядом - своего отца, короля Зиновия.