Подземная Канцелярия

Мы расставили фигуры, разумеется, я играл черными, поэтому он сделал первый ход.

Не знаю почему, но шахматы в аду – самая популярная из игр, придуманных смертными. Наверное, из-за своей метафоричности. Черные – белые. Но она развивает мышление и помогает коротать вечность, так что увлечение шахматами не преследуется.

Хотя при жизни друид в шахматы не играл, игроком он был неплохим. Мы с ним оба были участниками чемпионата внешнего круга, я в разряде демонов, он, разумеется, грешников, так что официально сразиться нам еще не удавалось.

Он был слишком нетерпелив, и его дисквалифицировали до абсолютного финала, в котором чемпионы сражаются между собой, а я выменял свое право играть в финале на внеочередной отпуск.

Он всегда играл от атаки, каждым ходом обостряя ситуацию, я же предпочитал позиционную игру. На тринадцатом ходу он пожертвовал слона, на двадцать шестом мы разменяли ферзей. К сорок шестому ходу, когда фигур на доске заметно поубавилось, я предложил ничью. Он согласился.

– Еще разок?

– Совесть имей, – сказал, я. – Зачем пришел-то? Просто скучно стало?

– И это тоже, – признался он. – Все-таки отгул дают, если жалоба обоснованна.

– А она обоснованна? – спросил я.

– Конечно.

– И чем же?

– Моими религиозными убеждениями.

Я вздохнул:

– Ты – идолопоклонник.

– Я – друид.

– Это я уже слышал. В чем проблема?

– В новеньком. Понимаешь, у нас в триста сорок шестом котле уже своя, устоявшаяся компания, мы друг друга знаем давно и уважаем чужие интересы.

Конечно, я не ретроград, не консерватор и всегда приветствую свежие вливания, пусть и уходит пара-другая десятков лет на притирку, но этот новенький уже ни в какие ворота не лезет!

– Да? – заинтересовался я. – А что в нем такого?

– Я – друид, – сказал он.

– Знаю.

– А он – дровосек.

– Ну и что?

– Как это, ну и что?

– Ну, – сказал я, – ты – друид и любишь деревья.

Он тоже любит деревья, но по-своему. Дровосек – это ведь то же самое, что и гомосек, только с деревьями?

На самом деле я знал, что это не так, и просто подтрунивал над вспыльчивым друидом. Не мог отказать себе в столь маленьком удовольствии.

– Дровосек, – отчеканил он, – это тот, кто рубит деревья.

– А, – сказал я.

– Деревья являлись самым святым для меня при жизни, – сказал друид.