Подземная Канцелярия

 – А этот малый из Канады, кажется, расписывает, как он валил столетние клены при помощи этой, как ее…

– Бензопилы, – подсказал я.

– Ага, – сказал он. – Даже не вручную!

– Это серьезно, – сказал я. – Ты попросил его этого не делать? В смысле не рассказывать?

– Да, и после этого он стал рассказывать еще больше. Просто ни на минуту не умолкает.

– Ладно, – сказал я. – Посмотрю, что тут можно сделать.

– Лет через сто, да?

– Для тебя постараюсь провернуть за пятьдесят, – сказал я.

 – Только потому, что мы с тобой в шахматы играем.

– Договорились, – сказал он. – Пятьдесят лет я уж как-нибудь потерплю.

– Будешь выходить, следующего позови, – попросил я.

– Обязательно.

Жалоба друида была более серьезной, чем претензии Смитсона. Мы, конечно, ад, а не содружество клубов по интересам, но кто-то дал маху. В рабочее время грешники должны полностью отдаваться посылаемым им страданиям, а подобное неуютное соседство в триста сорок шестом котле может здорово их отвлекать, тем самым снижая эффективность нашей работы.

Я сделал пометку не откладывать его вопрос в долгий ящик.

Страдание воздействует более эффективно, если грешник разделяет его со своими единомышленниками. А если он горит в геенне огненной, наблюдая при этом, как в той же геенне огненной горит тип, которого он ненавидит, у него появляется некое мелочное человеческое удовлетворение, что снижает общее воздействие наказания.

– Наконец-то, – сказал следующий.

 – У вас на двери написано, что прием только до обеда, я уж думал, что до меня сегодня очередь не дойдет.

– После обеда я занимаюсь обработкой и рассмотрением ваших жалоб, предложений и пожеланий, – сказал я. – Вот у вас что, жалоба или предложение? Или даже пожелание?

– Жалоба, – сказал он.

– Как всегда, – сказал я. – Вы у нас кто?

– Иванов Василий Иванович, – сказал он. – Россия.

– Вот как? – удивился я.

Жалобщики из России были редким явлением во все времена. Судя по доходящим до нас слухам, жизнь в этой стране была почти такой же, как и у нас, посему населяющие ее территорию грешники не видели в аду особых поводов для жалоб. И вот вам паршивая овца.

– Давно преставились?

– В две тысячи первом году, – сказал он.

– Ого, – сказал я. – А сейчас какой? Я, видите ли, не слишком слежу за внешним летоисчислением.