Мессир Константин 1: Дом колдуна

Еще раз крутанув в руке, я надел перстень на нужный палец - он мне пришелся как раз. Вот теперь окончательно: все твое - мое.

Словно вырывая из раздумий, на столе завибрировал мой смартфон. Экран высветил новое сообщение.

Ведьмочка: “хочу к вам!”

Не успокоившись за раз, смартфон продолжал вибрировать. Агата настойчиво повторяла одно и то же: “хочу к вам!”, “хочу к вам!”, “хочу к вам!” - словно скорость моего ответа зависела от частоты ее сообщений. Что за наивность: хочешь немедленной реакции, пришли мне что-нибудь поинтереснее.

И лучше не текст, а снимок. Наконец поток иссяк. Держу пари, ведьмочка не сдалась - скорее всего, одновременно писала и мне, и Глебу, проверяя, у кого дрогнет первым. Так что, вероятнее всего, сейчас они разговаривают.

Засыпав найденные перстни обратно в шкатулку, я приступил к следующему ящику. Однако внутри не обнаружилось ничего примечательного: обрывки пожелтевших документов, старые счета и ноутбук, тоже любовно расколоченный. Наконец я потянулся к последнему ящику стола - тому самому, за попытку приблизиться к которому отец в детстве давал мне по рукам сильнее всего.

Ну посмотрим, что такого ценного ты прятал там.

Нравится книга? Поставь лайк!

Святейший Синод наблюдает.

Ep. 12. Новый хозяин (II)

Самый нижний ящик стола с треском распахнулся, являя огромную кипу пожелтевших листов. Какие-то старые записи, обрывки газет, вырванные страницы книг - на большинстве уже даже буквы стерлись от времени. Казалось, достань - и все рассыпется в руках.

Не удивлюсь, если сюда не заглядывали годами - это был даже не архив, а обыкновенная свалка. И что тут было прятать от меня? Что из горы иссохшихся бумаг представляло для тебя ценность? Немного поворошив эту кучу, на самом дне я наконец обнаружил тонкую папку и вытянул наружу. Тряхнул - и на стол выпали две старые фотографии.

С первого снимка смотрел отец, еще совсем юный, худой и весь нескладный. Даже взгляд его холодных черных глаз был будто чуточку светлее и добрее. Рядом, положив руку на его плечо, стоял и улыбался мужчина - еще относительно молодой, без привычных мне глубоких морщин.

Конечно, я его сразу узнал - единственного человека, с которым считался великий и ужасный Григорий Павловский - моего деда. Как же мне тебя не хватало последние годы.

Второй снимок вообще оказался знакомым - точно такой же стоял когда-то в кабинете у дяди Николая. Потом, правда, после происшествия с Глебом он его убрал в свой письменный стол, но не выбросил.