Два часа до конца света. Том I

Ветви на противоположной стороне пустыря раздвинулись, и нам открылся проход в чащу. Скомандовав, чтобы мы следовали за ним, Вожак скрылся в темноте. Держась за своего незрячего спутника, я прошёл до самого прохода, остановившись на краю пустыря.

— Почему мы остановились? – Спросил он, не скрывая волнения в голосе.

— Я сейчас вернусь. Нужно кое-что спросить у него.

Отойдя от Слепца на приличное расстояние, я подошёл к телу колдуна, которое уже вернулась в пустотелый ствол. Кора дуба уже смыкалась над ним, когда я подошёл совсем близко, и разглядел, что его тело почти полностью мертво.

Пожираемое временем, оно дряхлело с каждым годом, и судя по всему, колдун нашёл способ продлить себе жизнь за счёт сил природы. Протянув руку, я отодвинул кожу, нависшую над глазницами, и увидел, что они забиты чёрной землёй.

Ветер достиг моих ушей:

— Что тебе нужно?

— Умоляю, говори тише! – Прошептал я, косясь на товарища, дышавшего себе на руки, в попытке согреться. – Мне нужно знать, почему Вожак продолжает жить.

Прошла минута в тишине, прежде чем я снова услышал голос, на этот раз, более тихий:

— Ещё раз. Повтори ещё раз. Не понял вопрос.

— Почему Вожак, получив ранение в голову не умер? Не говори мне, что ты не видел раны на его голове. Почему он продолжает жить?

Снова минута тишины. Снова голос.

— Кто продолжает? Кто живёт? Не понял вопроса.

Кора дерева сомкнулась, скрыв от меня тело. Решив, что Колдун просто избегает ответа, я пошёл к своему другу. Однако когда между Слепцом и мною оставалось всего несколько шагов, мои ноги подкосились.

Опираясь на посох, я смотрел на своего друга, чувствуя как по лицу катятся слёзы. Он крутил головой, пытаясь расслышать происходящее сквозь шум ледяного ветра, а я смотрел на него и впервые за долгие годы чувствовал, как волна боли, накапливаясь в груди, извергается потоком слёз через глаза. Я плакал, наблюдая, как он тщетно пытается согреть свои руки дыханием, не понимая, что дыхания нет.

На подходе к нему меня настигло осознание. Когда человек дышит на морозе, из его рта должен выходить пар, но его не было.

Слова колдуна снова и снова прокручивались в моей голове: кто продолжает? Кто живёт?

Никто не живёт! Никто не может жить после пробития груди металлическим копьём. Как и после удара, пробивающего череп. После боя с Мнемогемноном не было выживших. Остались только мертвецы, и мы были среди них.

Глава XII. Болото с костями

«Обнародуй нам, Отец,Что такое есть потец?»— Александр Введенский, "Потец".