Два часа до конца света. Том I

лять!

Барахтаясь по пояс в густом месиве из воды и ила, девушка цеплялась за растущий у кромки берега тростник, пытаясь вылезти на твёрдую почву. Она была относительно опытным тауматургом, и аномальные действия всегда проходили как надо, единственное, что могло порушить все планы – это её мозг, который иногда будто переставал работать. Перемещение тела входило в обязанности песочных тлеедов, а вот корректировка назначения…

— Сука! Падла! Ещё и без одежды, отлично, Вера! — Ворчала девушка, выползая на берег.

Оказавшись на суше, Вера двинулась вглубь чащи, искренне надеясь, что на пути к дому матери, ей не встретится какой-нибудь грибник.

Сложно было бы объяснить её появления в этом месте в таком виде.

— Скотство. — Сокрушалась про себя девушка. — Скотство и тупость! Хорошо, по крайней мере, что сейчас лето.

Явившись на пустырь перед хижиной, Вера остановилась в недоумении. Обычно Полночь за километр видела её присутствие, и потому встречала дочь уже на подходе к жилищу, но в этот раз её не было. Вера бы заподозрила неладное, думая о Ржавчине, но она однажды стала свидетелем, как Полночь рвёт Блуждающих на части, используя жестовые атаки, а потому предположение такое было бы смешно.

Кстати, о силе жестовых атак. Часто, чтобы заставить мозг точнее направлять силу тлеедов, люди используют жесты. Это позволяет превратить обычный выброс аномальных сил в строго направленный удар, разносящий всё на своём пути, либо в устойчивую преграду на манер щита.

Когда Полночь столкнулась в битве с исповедником Ржавчины, со стороны казалось, будто она просто танцует, время от времени, то появляясь, то исчезая.

Грациозно размахивая руками и кружась по всей поляне перед хижиной, она срывала с невидимого, для двенадцатилетней Веры, противника обширные части плоти. Завеса то накрывала её, во время возникновения связи с Ржавчиной, то вновь спадала, открывая её широкую, почти безумную улыбку взгляду дочери. Когда Полночь делала оборот вокруг своей оси, очерчивая двумя пальцами пути аномально созданных невидимых лезвий, разрезающих пространство. Полы её длинной юбки, слегка поднимались на ветру, как и чёрные, будто смола, извивающиеся волосы.

От воспоминаний Веру отвлёк шум, раздавшийся совсем рядом. Обернувшись, она наткнулась на пару зелёных глаз, таких же ярких, как и неё. Сестра Полночь материализовалась в нескольких шагах от дома, принеся с собой несколько песчинок.

Сестра Полночь

— Здравствуй, Вера, — сказала она, протягивая девушке её одежду.