Основы человечности для чайников

А с другой — видела Ксюха такие сердечки: их на базаре продают, а потом на мостике влюблённых вешают.

А вот были ли они в гипотетической бабушкиной юности — тот ещё вопрос.

Строители по-прежнему не обращали никакого внимания на поехавшую хронологию. Коренастый подёргал замочек и со вздохом протянул коробку Ксюхе:

— Я б его рубанул чем-нибудь, но жалко. Вроде как чужое имущество. Так что ты хозяйка, тебе и решать, открывать или нет.

«Конечно нет!» — подумала Ксюха.

— Наверное, не стоит, — произнесла она, поколебавшись для вида.

— Пусть уж бабушка убедится, что всё на месте. Может, у неё и ключ где-нибудь припрятан, кто ж знает.

— Да ключ не поможет, там, небось, нутро проржавело всё. Так что ищи сразу кусачки какие-нибудь. Ну или топориком тюкнуть можно. Или… ну, разберёшься как-нибудь. Да любой мужик рукастый разберётся. А не найдёшь мужика — обратно к нам приезжай. Только не завтра, завтра тут другая бригада будет, а у нас выходной.

— Спасибо вам огромное! — Ксюха хотела пафосно прижать коробку к груди, но вовремя опомнилась.

Жестянка была грязная, а куртка — почти чистая. И очень не хотелось сажать на неё пятна непонятного происхождения, а то бабушка (настоящая, а не гипотетическая) не обрадуется. — Вы меня спасли! Даже не знаю, как отблагодарить.

— Да брось, не надо никаких благодарностей, — отмахнулся лопатой строитель. — Ты, это… лучше расскажи потом, что внутри-то было. Я тебе телефон дам, фотку скинешь? Любопытно же. Столько лет в земле пролежали письма.

Ксюха, конечно, пообещала.

И телефон записала. И селфи со строителями сделала. И стройку пофоткала — показать Людвигу и уточнить, где его носило последние несколько лет, пока дом расселяли и сносили. И ещё раз поблагодарила.

В общем, можно сказать, всё прошло не так уж и плохо.

Но главное — Ксюха гнала сомнения из головы, но они возвращались и зудели, как назойливые комары — главное, чтобы это оказалась нужная коробка. И ещё главнее — чтобы Людвиг не забыл, что вечером у них встреча на набережной, и не исчез в неизвестном направлении.

А то зачем Ксюхе коробка, без Людвига-то?

Пусть даже и с деньгами.

Глава 4. Занимательная хронология

Людвиг не забыл.

Он сидел на лавочке — нахохлившийся, растрёпанный и несчастный, как замёрзший воробей. Всё в том же растянутом свитере, драных джинсах и тонких, явно не по погоде, кедах.

К вечеру похолодало, порывистый ветер гонял по асфальту листья, обрывки бумаги, чью-то кепку и дрожащего той-терьера в цветастом комбинезончике.