Основы человечности для чайников

— В кедах?

— В кедах… А что?

— А ну быстро пошли греться! — Ксюха вскочила с лавочки, как будто для того, чтобы переместиться в Дом, нужно было действительно куда-то идти. Впрочем, встать в любом случае не помешало бы.

Людвиг с сожалением положил обратно в контейнер третью котлету и бережно захлопнул крышку.

— А салфетка есть?

— Там же, в пакете.

— Ксю, ты сокровище!

— Сокровище твоё тоже в пакете.

— Ты вскрыла коробку?

— Вскрыла, — не стала врать Ксюха. — Хотела убедиться, что нашла именно твой клад, а не какую-то постороннюю жестянку.

Но я ничего оттуда не брала, честно. Можешь пересчитать.

— Думаешь, я помню, сколько и чего там точно было? — Людвиг вытер жирные руки, швырнул салфетку в ближайшую урну и медленно, с заметным трудом поднялся. Нормально опираться на правую ногу он всё ещё не рисковал. — Пошли домой.

— Пошли домой, — повторила Ксюха, протягивая ладонь.

Кажется, она уже начала привыкать к перемещениям.

* * *

В Доме ничего не изменилось.

По крайней мере, на первый взгляд.

Новые двери не отросли, окна не прорезались, шкаф из стены не вылупился.

Ксюха скинула куртку на кресло и подсела ближе к камину. В нём потрескивали те же дрова, что и вчера, дым послушно уходил в трубу, которая никуда не вела, а искры иногда взмывали в воздух, но никогда не падали на пол. Но от огня шло совершенно настоящее, живое тепло, и комната в отблесках пламени казалась уютной и почти родной.

Это было странно. Как может казаться родной комната, в которой ты очутился второй раз в жизни?

Но Ксюха совершенно точно знала, что может вот так кидать куртку на кресло, а сумку — на куртку, может сидеть на шкуре возле камина, может даже заснуть здесь, если захочет.

А если не захочет — может заснуть не здесь, а на кровати. Потому что у неё есть кровать. Потому что Дом сделал ей кровать.

За все пятнадцать лет своей жизни Ксюха спала на кровати только в гостиницах, когда ездила с бабушкой в отпуск. Наверное, это были не самые лучшие гостиницы и не самые лучшие кровати, но всё же не старый продавленный диван, стоящий дома.

Но это были чужие кровати.

На чужой кровати нельзя было свить гнездо из одеял и оставить его в таком виде на весь день, потому что бабушка сразу начинала ворчать: «Заправь постель немедленно! Что люди подумают?!»

Люди — горничные — вряд ли думали что-то особенное. Убираться в номере и приводить в порядок кровати было, вообще-то, их работой.