Красное затмение

В Алом Подножье, может, имелось немало недостатков, но все знали одно: таких завораживающих пейзажей больше нет нигде.

Эбсент ещё некоторое время продолжал наблюдать с балкона. Город спал, значит, и ему пора. Однако его взгляд приметил у дверцы маленький предмет круглой формы. Подойдя поближе, Эбсент протянул руку, и колючки беспокойно защекотали подушечки его пальцев. Это был плод каштана, сорванный из рощи Грейв.

Эбсент оглянулся, чтобы посмотреть, откуда он мог упасть, но рядом с балконом не было каких-либо деревьев, да ещё и таких высоких.

Каштан не мог просто так откуда-то упасть. Ветер занёс? Глупости какие, сегодня ветра нет! Быть может, соседские дети опять играются? Но что за ребёнок будет слоняться по улицам в первом часу ночи?

А может, ему вообще послышалось? Может, этот каштан тут давно лежит, а упало что-то в другом месте. Многое причудиться такой поздней ночью. Эбсент закрыл за собой дверь балкона, а чтобы уж точно никто не потревожил его сон, он перекрутил пару ремней вокруг дверных ручек, так что открыть её можно было лишь изнутри.

И после таких действий кровать ему показалась такой мягкой и тёплой, словно воздушное облачко. Эбсент укрылся с головой и мирно уснул, словно ничего не было. Спокойствию Эбсента хотелось завидовать. Возможно, дело было в его холодном изерсфордском темпераменте. Или в револьвере, спрятанном в прикроватной тумбе.

***

— Поглядите-ка, эта стая птиц снова возвращается!

— Они не возвращаются. Они просто не знают, куда лететь.

Под пасмурным тяжёлым небом из стороны в сторону бросалась стая скворцов, сбиваясь в огромные динамичные фигуры.

Взмахи крыльев рассекали воздух так громко, что Корделия всякий раз закрывала уши ладонями. Но она не боялась, напротив, весело хохотала и подпрыгивала, тряся Фон Рейна за плечо.

— Вот-вот! — Звонкий голос Корделии у самого уха оглушал куда сильнее птичьей паники. — Они все следуют за первым в клину. Разве они могли так просто потеряться?

— Ещё как могли. Они чувствуют, что сейчас начнётся гроза, вот и не могут понять, куда от неё спастись.

Может, и нам стоит зайти домой?

— Давайте подождём ещё немного. Я люблю такую погоду.

Фон Рейн по-доброму усмехнулся и подправил воротник своего пальто, который Корделия успела смять за время их прогулки, всякий раз дёргая по малейшему поводу.

Она выходила из дома после заката. Он же попросту спал до обеда. Ей нравилось читать страшные истории и верить в приведения, а ему — приходилось с этими историями жить.