Красное затмение

Она видела диких животных, что куда-то беспокойно бежали. Крохотных птиц, чьи крылья обречённо сгорали в углях, так и не давая себя разглядеть. Племя охотников, что гнались следом за всеми остальными. Снежинки со светлых ресниц таяли, отчего веки сами собой закатывались. Дремота подступила незаметно. И как нередко с дремотой бывает, Корделия с закрытыми глазами почувствовала, словно на неё кто-то смотрит. Пробудившееся сознание мигом вытащило её изо сна.

От ужаса её глаза стали почти прозрачными. Ногти вцепились в деревянные ручки кресла, готовясь вот-вот его разорвать.

Корделия учащённо задышала, не в силах произнести ни слова. Её дрожащая рука указала на маленькую фоторамку рядом с камином.

— Леди Корделия, с вами всё хорошо?

— Он...Он снова смотрит на меня!

— Смотрит? Но кто? Здесь никого больше нет!

Корделия вжалась в кресло и отвернулась от фотографии.

— Леди Корделия! — Мадлен обессиленно вздохнула и осторожно коснулась плеча девушки. — Уверяю вас, нет причин для беспокойства.

Всё хорошо, я рядом, больше здесь никого нет. Никто не причинит вам вреда, слышите? Должно быть, вы приболели. С такой погодой это неудивительно, но не переживайте, у нас ещё остались лекарства, так что позвольте я...

— Зачем ты принесла эту фотографию?

— Простите?

— Я спрашиваю, зачем ты принесла фотографию Самаэля?

— Ох, я недавно наводила порядок в чулане и нашла кое-какие старые вещи. Ваш брат был таким замечательным человеком, я подумала, что будет славно, если мы почтим его память и его фотография побудет здесь.

..

— Нет! — Корделия закричала так громко, что сама того от себя не ожидала. Она тотчас затихла и заговорила привычным спокойным тоном. — Он был хорошим... наверное, даже слишком для этого мира. Но пойми меня, Мадлен, мне становится плохо всякий раз, когда кто-то из вас начинает поднимать эту тему. Я не хочу смотреть в глаза покойника. Потому что мне постоянно кажется, что он смотрит на меня в ответ...

Мадлен оставалась тревожно стоять на месте.

Она перебирала в голове множество слов, которые хотелось сейчас произнести. Но ни одно из них не смогло бы успокоить юную госпожу. Мадлен торопливо удалилась в соседнюю комнату, а затем, только Корделия собиралась её позвать, как она тотчас оказалась рядом с ней.

— Я хотела сказать, что ваш чай готов. — Она осторожно поставила поднос рядом с Корделией и виновато высыпала сухари. — Мне нужно идти, но я скоро вернусь.

— Мадлен, пожалуйста, не оставляй меня одну.