Последние стрелы

Моя б воля, я б его в отставку!

Байгин тоже отстрелялся и присоединился к нам. Всё пространство было переплетено тонкими разноцветными ниточками и светилось, как украшенная «дождиком» новогодняя ёлка. Я окинул зал внимательным взглядом: мои редкие «подопечные» не терялись в хаосе красно-жёлтых соцветий коллег, их нити тихо мерцали то тут, то там яркими белыми полосами. Моя работа была сделана безупречно. Я уже собирался прощаться с собратьями, как увидел спускающуюся по ступенькам пару. Лысый мужчина сначала не привлёк моего внимания, а вот женщина.

Он вёл под руку её! Её! Девушку, перевернувшую мой мир. Этот огр с рубцеватым небритым лицом и холодной звериной сущностью! Этот расчётливый сладострастный рецидивист поглаживал своей волосатой короткопалой лапой её тоненькую бледную ручку! Он не подходил ей. Нет! Не подходил! И она чувствовала это, я видел её поникшее и как будто обречённое лицо. Она понимала, что это не её мужчина… Но бледная красная нить приковала её к нему. Ошарашенный, я повернулся к Зеленскому.

– Извини! – крикнул он мне сквозь музыку.

– Извини?! – я схватил Славку за шею и пригвоздил к стене. – Он не подходит ей! Разве ты не видел?

– Семёныч ну… я не думал, что твой интерес будет на концерте…

– Не знал? Кто тебе мешал связывать людей по Кодексу? А? Вон те, – я показал на парочку в первом ряду. – Легкомысленный юнец, не обременённый опытом, и тридцатилетняя женщина после тяжелого развода? Великолепная пара! Ничего не скажешь.

– Я не собираюсь провести всю жизнь в этом задрипанном городишке! – вытаращив глаза, выпалил Зеленский.

– И ради этого ты ломаешь жизни?

Я рванул стрелу из колчана, но Байгин успел отреагировать и оттащил меня в сторону. Однако ту жгучую волну, разливавшуюся по моему телу, он не мог остановить. Я чувствовал себя сильнее, быстрее, мои крылья стряхнули хандру.

– Иди домой, Семёныч! – Байгин вытолкал меня из зала. – Я разберусь с ним…

– Отпусти меня!

– Иди домой.

Усаживая меня в кресло, он говорил, что связь можно разорвать, что видел подобное. Я ему не верил. Но горячая волна уже схлынула, и я ощутил бессилие. Скоро Байгин оставил меня в покое и вернулся в зал. А я, шатаясь от шума в ушах, поплёлся к выходу. Стоило мне сделать нескольких шагов, как я увидел подымающегося навстречу Росса в компании других «стрелков». Лицо начальника было цвета газетной бумаги.