Последние стрелы

– Семён Семёныч, – грустно вздохнул Росс и покачал головой. – Вот уж от кого не ожидал.

Он остановился в трех шагах, хмуро глядя мне прямо в глаза.

– Что ж вы так долго, Георгий Борисович! – вырвалось у меня.

Свита Росса показалась мне необычной, я раньше не видел таких «стрелков»: пятеро в чёрных строгих пиджаках и тёмных очках (я догадался, что они из О.Д.А.) и ещё трое в белых смокингах позади, лица у всех были мраморно-застывшими, неживыми.

– Кто инициатор? – сухо спросил Росс.

– Зеленский, – во мне кипела злоба.

Начальник сделал два шага вперёд и положил руку мне на плечо.

– Куда же ты полез! Лучше бы соцсети осваивал и встречи проводил.

Я промолчал.

– Пока ты отстранён. Официальное разбирательство назначим на завтра в одиннадцать утра. Явишься в местную контору.

«Стрелок» в белом смокинге подошёл ко мне. Вытащив белые стрелы, он прикоснулся к колчану. Меня пронзила острая боль, словно бы мне воткнули нож в спину.

– В соответствии с Крылатым кодексом стрелков, – начал сотрудник внутренней службы, – на время отстранения вы не можете использовать белые и красные стрелы.

Мы замораживаем ваше сердце до официального разбирательства. Ваши права и обязанности в этот период регулируются частью седьмой и восьмой. Вам всё ясно?

Я кивнул.

Лёгкое прохладное покалывание приглушило боль.

День угасал, ветер закручивала снег в рулоны. Я брёл по улице. Впервые меня не интересовали люди. Их внутренний мир, их чувства – всё то, что наполняло сакральным смыслом их маленькую жизнь, больше не интересовало меня.

Я снял маскировку и растворился в серой толпе. Я старался забыть полные печали и безысходности её карие глаза. Но не мог. Сейчас бы отвлечься, заняться работой, поискать людей, не связанных, ожидающих большого чувства или мимолётной бурной влюбленности… Холодный колчан за спиной ясно сообщал мне: «Ты не можешь».

Оставался сон. Он мог даровать мне забвение на несколько часов, мог освободить грудь от ноющей боли. Но оказаться сейчас в пустой квартире лишь в компании бездушного чайника – было страшно.

Приметив впереди табличку «Читальник», я с ужасом понял, что уже добрёл до соседнего района. Руки мои посинели от холода. Я решил зайти в книжный магазинчик и погреться.

В «Читальнике» было тепло и по-своему уютно. Книги здесь размещались на старых, видавших виды стеллажах. В дальней части зала стояли жёлтые потёртые пуфики, на них можно было посидеть и в тишине определиться с выбором.