Из глубин

Летающая махина зависла на минуту в воздухе, потом, накренившись, пролетела косо у него над головой. «Сейчас упадёт», – подумал он машинально, вовсе не желая так подумать. Но хеликоптер не упал, а описал большую дугу и скрылся за пустооконной высоткой.

Лунев захотел было последовать за ним, но хеликоптер уже исчез из вида, и не было никакой возможности его догнать. Ворона тоже, по-видимому, успела улететь. Может, и вообще покинула город.

Остались только многоэтажки, и он тут был лишним.

«А почему бы не к Машеньке», – подумал он вдруг с непривычной для себя дерзостью.

Скоро вечер, а вечер – время гостей. Тем более получается, что дома будет только она, – остальные-то пойдут смотреть на фейерверк.

«Ну и зачем?» – сказал внутренний голос. Сидеть ли у них дома или у себя дома – какая, в сущности, разница. Тусклая синь за окном и усталый свет лампы в комнате останутся всё теми же. А если он ждёт чего-то ещё… Чего он, кстати, ждёт?

Чего можно ждать в мире, где рабочие заставляют Главную площадь лесами и перекрикиваются между собой?

Неожиданно он вспомнил совсем другое место: ту кленовую аллею на пути к их дому.

Он всегда проходил там, когда шёл к ним в гости, и ему там нравилось.

Да, именно. Именно туда, именно сейчас, и плевать, зачем ему это.

Уже зажглись фонари к тому времени, как Лунев дошёл до места, и аллея лучилась украденным у них светом, и казалось, что где-то играет оркестр, хотя он слышал, что всё по-прежнему тихо, но музыка заливалась, кружилась и погружала всё в свою вечернюю феерию.

Музыка заразила его безбашенным весельем, он широким шагом шёл по аллее, и чудилось даже, что за маленькими деревцами мелькает иногда Машенька в малиновом платье – у неё ведь не было малинового платья? – и манит его, и вновь ускользает. Лунев пошёл быстрее, почти перешёл на бег, и, хотя она всё пряталась за каждым деревом, всё равно же он нагонит её в итоге – пока сияют огни в ветвях, пока играет музыка…

– Фейерверк через час, давайте быстрее!

Ника ушла в соседнюю комнату – ещё раз спросить Машеньку, точно ли она не хочет пойти.

Нет, не хочет, там холодно и много людей. Ну хорошо, – сказала Ника и ушла собираться сама.

Мечеслав сейчас только пришёл и стоял в прихожей, у дверей, ожидая, когда хозяева будут готовы. От нечего делать он разглядывал себя в зеркале на стене. Особенного ничего: не такой представительный вид, как у Георга, и без той толики привлекательной чем-то оторванности, что была у Мартина, – но в целом, как уже сказано, вполне ничего.