Из глубин

– Чьи?

Мартин как-то странно усмехнулся:

– Ну, может, и животных, конечно, я не специалист…

Он замолк и в упор уставился на Мечеслава – кажется, не собираясь говорить ничего более.

– Ну, даже если так, – Мечеслав посмотрел на осколки, ещё раз оглянулся на вход в штольню. – Чем это мешает спуститься.

– Тааак. Ладно, – Мартин метнулся к штольне, затормозил на полпути. – Вставай тогда и пошли. Ты был там хоть раз, в самом конце? Не у заграждений, я имею в виду, а там, у самой лестницы? Нет? Ну так идём, покажу, – и, видя, что Мечеслав медлит, потащил его за руку.

– Давай, давай, пошли.

Миновав короткий тоннель, они остановились у входа в пещеру. Укрепления здесь заканчивались, дальше со всех сторон нависала только нетронутая порода. Оттуда, из черноты доносился тонкий, чуть слышный свист – ветер?

Мартин сунул ему в руку фонарь.

– Вот сюда вставай, – он протащил Мечеслава за ограждения, сам чуть подался в сторону, освобождая ему место. – Ну как? Ничего не навевает?

Да он не на шутку напуган, с удивлением понял Мечеслав.

Потому и встал вот так в сторонке и фонарь отдал потому же.

Мечеслав всмотрелся в раскрытый зев пещеры. Света хватало совсем ненамного, дальше всё тонуло в черноте. Оттуда несло холодом и сыростью.

– А что это должно навевать? – поинтересовался он.

– Это могила, – проговорил Мартин. – Большая общая могила. И у меня нет ни малейшего желания её разделять.

Через секунду его голос донёсся уже сверху, от входа в штольню, и куда более уверенно:

– Но ты как хочешь!

Засмотревшись в черноту, Мечеслав не сразу смог оторваться от неё и заметить, что напарник уже не рядом.

– Мартин! – кинул он вслед. – Ну что ты как девочка!

Ответа не последовало. Бесполезно: если уж Мартин упрётся, его бронепоездом не сдвинешь.

Он вздохнул, поднял фонарь. В свете выступили ступеньки, ведущие вниз, в глубины.

Похоже, и в самом деле придётся идти одному.

Фонарь оказался тяжелее, чем ему думалось. И идти пришлось дольше.

Ступени стлались под ногами – всё ниже, и ниже, и ниже, бесконечная исщерблённая дорожка.

Пятно света порой задевало стены, и тогда было видно, как их поело время. Сто лет или, может быть, больше – пятьсот, целая тысяча… Разум не хотел думать о таких величинах.

С какого-то момента на стенах начали появляться рисунки – лица людей, очертания предметов… Они были выведены неяркой, но, видно, очень въедливой краской, раз до сих пор сохранили свою чёткость. Рыжеватый, голубоватый, белый… Да это же колода Терры, вдруг понял Мечеслав.