Фамильяр

Я слышу голоса, понимаешь, начинаю видеть руны на стенах. Глаза во тьме, этот кот! Я заглянула в бездну, а она взглянула на меня в ответ.

— Мать, зарабатываешь ты прилично, но хоть иногда устраивай себе выходные. Ты не обязана брать все заказы. От медицинских же легко отказалась, так сортируй остальные. И отдохни. Меня пугают твои речи.

— Думаешь, шизофрения?

— Вряд ли, утомилась просто. Тебе надо как следует проснуться.

— А?

— Проснуться.

Проснись.

Лена проснулась.

Она не в кровати, а сидит на стуле, упираясь локтями в стол с потёртой клеёнкой.

Не дом, а квартира ведьмы. Жарко, жар идёт от батареи…

***

— Кривда, тайны госпожа, чуда властительница, покажи мне его. Молю, покажи. Хранительница секретов, мать чародеек. Не скрывай. Спаси. Спаси меня.

***

Случай оказался тяжёлым — женщина приходила к Лене уже в восьмой раз, в последние три не по записи. Всегда — по мелочам. Удачу «разогнать» оберегом из травок, зарядить камешек удачи. Рецепт обсудить сладкого пирога на майонезе. Проклясть успешную сестру, но потом передумать и обсудить рецепт несладкого пирога на майонезе.

Деньги всегда приносила крупные, но даже при такой выгоде нездоровая зависимость Лену не устраивала.

Женщина, смущённо, как в первый раз, стояла на пороге.

— Проходите.

Не прошла. Продолжала стоять. Только сейчас Лена заметила, что взгляд у женщины стеклянный, а ноги как будто слегка подрагивают. Ей плохо?

— Проснись!

Проснись. Проснись. Проснись.

Лена проснулась.

Она не в кровати, а сидит на стуле, упираясь локтями…

Проснись.

Она в кровати, дома. За окном гудит сигнализация. Нина Анатольевна заворчала во сне, почесала вздутые лимфоузлы. Не пробуждаясь, накрыла себя и Лену одеялом. Её шёпот зазвучал откуда-то сверху:

«Проснись».

Лена проснулась. Она не в кровати, а сидит на стуле, упираясь локтями в стол с потёртой клеёнкой. Не дом, а квартира ведьмы. Жарко, жар идёт от батареи.

Ей казалось, что мозги вытекают из ушей, она прикоснулась к ушным раковинам — сухо. Чёрный кот, подняв хвост, потёрся об её голые ноги и медленно, по-хозяйски пошёл к батарее.

Лена, всё ещё пытаясь нащупать рассудок, следила за ним. Животинка остановилась у алюминиевой, истончающей адское пекло гармошки. Утонула в чёрном молоке теней, сама стала тенью. И в ней, в этой тени, показались глаза. Огромные, но человеческие. За ними — фигура. Человеческая же, но крохотная. В самом конце возник гул из шума — тысяча шепчущих голосов. Лена вскрикнула — что-то обожгло ладонь. Рассмотрела.