Фамильяр

Красным светилась серповидная линия силы.

Проснись.

Лена проснулась.

***

Больше она его не видела, даже если звала. Себе эту причуду объяснила тем, что тело фамильяра находится в Нави. А, как известно, живым из Яви туда прохода нет. Но это не мешало остальным органам чувств ярко воспринимать нечто потустороннее в квартире.

Шёпот. Либо тихий, как шелест листвы, либо громкий, словно заклинание, читаемое хором женщин и мужчин, был вездесущ. Многослойный, всеохватывающий, жуткий и абсолютно бессмысленный.

Безостановочно преследующий её в любом уголке квартиры. Спастись можно было только за порогом.

Шевеление. Мебель, бытовые приборы, ведьмовские побрякушки, даже мусор и пыль жили своей жизнью, но невидимо для глаз. Что-то гремело, шебуршало, скрипело, стукало всегда позади. И, стоило Лене обернуться, тут же перебегало за спину. Сотни мелочей передвигались, искажались, сводили с ума. Секунду назад небольшой валик складки клеёнки мог сам собой разгладиться, а крышка на бутылке с водой раскрутиться.

Лена пыталась контактировать с сущностью. В самом начале через безымянного кота — лаская, покупая дорогой корм, расчёсывая. Но каждый раз казалось, что уход за питомцем отношение к магическим ритуалам имел нулевое. Позже, вспомнив стереотипы о домовых, решила оставить на ночь подношение — стакан молока и корочку хлеба. Молоко не прикрыла, так как на ночь кот уходил на улицу. Утром обнаружила, что либо кот опять таинственным образом смог пробраться в квартиру, либо фамильяр приемлет иную пищу.

Радом с нетронутой коркой лежал обглоданный трупик крысы. Однако молока в стакане не было.

«Шизофрения», — убеждала сама себя Лена, в то же время понимая, что объективно этот термин не до конца подходит к имеющейся симптоматике. Да и псевдогаллюцинации носили коллективный характер, а потому, возможно, псевдогаллюцинациями не были.

— Я слышу маму… — сквозь слёзы пролепетала посетительница. — В гуле шёпота я слышу.

— Господи! — Лена вскочила

— Не останавливайтесь! Я хочу, чтобы она сказала правду.

Я хочу! Мама?! Мама?! Ты спала с моим мужем, мама?! Пожалуйста, ответь, я всё равно буду любить тебя!

Ярлык «атеист» всю жизнь казался Лене слишком грубым, она больше предпочитала «агностик». И сейчас, возложив ответственность на агностицизм, старалась принять существование сверхъестественного. К тому же каким-то образом этим сверхъестественным ей удавалось управлять.