Покров-3. Чарусы

А Фаврелия усмехнулась, отвернулась и с видом владычицы всего и вся зашагала по двору, громко разглагольствуя: – Я же здесь не задержусь. Что мне делать в этой дыре? Среди крыс! Зоя скоро закончит школу, и мы уедем. Заодно прихватим кое-кого с собой.

Последняя фраза была выразительно сказана Василисе, когда Фаврелия с ней поравнялась. Но вдруг она натолкнулась взглядом на Киру, стоявшую рядом. Лицо Фаврелии вытянулось и резко побледнело, даже как будто пошло фиолетовым.

Потом выпрямилась, кашлянула. Кира подняла одну бровь. Фаврелия скорчила гримасу, плюнула Кире под ноги и зашагала прочь со школьного двора.

– Что он вам обещал? – спросила Василиса у Киры, кивнув на Антона. Вспотевшие ладони потёрла друг о друга.

– Не мне, – улыбнулась Кира. – Тут недалеко, под Растяпинском, есть женский монастырь. За чарусами. Знаешь?

– За чем? – не поняла Василиса.

– Ну, тут их ещё называют Гнилыми болотами.

– Ну да, слышала, – приврала Василиса. Она не могла вспомнить ничего ни про болота, ни про монастырь.

– Так вот, – тем временем с энтузиазмом рассказывала Кира: – Антон обещал там кое-чего по ремонту сделать. Ещё полтора года назад.

– В женском-то монастыре, – с улыбкой произнёс Давид Юрьевич, подходя ближе.

– На днях сказал, что в эти каникулы обязательно приедет. Ну? – подняла брови Кира.

Антон только что-то нечленораздельно кряхтел, размахивая руками. Врать Кире в лицо, видимо, непросто. Раз уж она сама приехала.

– Можно я с вами поеду? – спросила Василиса у Антона.

Тот крякнул и опустил руки, ошарашено таращась на Василису во все глаза за большими очками.

– Это ещё зачем? – удивлённо спросил Давид Юрьевич.

– Можно, – кивнула Кира. – Давай, дуй домой, собирайся. Через час жду тебя здесь.

Василиса пробежала пару шагов, потом резко остановилась:

– А что брать? – Порадовалась, что вообще догадалась задать этот вопрос.

– Белья на несколько дней, – деловито сказала Кира, потирая руки. – Лекарства, если нужны. Одежду, но такую, чтобы не жалко. Остальное там дадут.

– Слушай, ты в своём уме? – Давид Юрьевич даже стукнул себя по лбу.