Далеко ли до весны?

Не то чтобы до своего великого осознания я ходил какими-то другими путями, но с того декабрьского вечера девчонка мне так и не попалась. Это, впрочем, не удивляло. Идти по тропинке — семь минут, я посчитал, и мои семь минут хождения совсем не должны стыковаться с ее.

Да и еще эта задержка на работе.

Ушел бы вовремя, может, и прежний начальник до сих пор бы оттачивал навыки геймерства, и сестра осталась на родине, и Лена бы не согласилась замуж выйти. Смешно…

Я стал покидать работу на полчаса позже. И преодолевал один и тот же маршрут три раза (если уставал за день или собирался готовить новую кастрюлю макарон) или четыре (при более благоприятных условиях).

Эти хождения будто бы тоже стали частью моей работы. Телефон разрывался от радости — десять тысяч шагов, цель достигнута, продолжайте в том же духе!

И я продолжал — но птичка, видимо, улетела в более теплые края.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что я с таким усердием буду разыскивать какую-то там девушку, я бы ни в жизнь не поверил.

Не хочется размахивать своей уникальностью направо и налево, но девушек караулить мне прежде никогда не приходилось. Зато сам я стал однажды тем, кого вот так, по следам и тени, пытались нагнать.

Мелкий тогда был. Ну, как мелкий, — нежные семнадцать. Зацепил чем-то одноклассницу, и нет, радости от этого не испытывал. Она пришла к нам классе в восьмом и с самого начала была странной. Ни с кем не общалась, шугалась всех, и движения у неё были неестественные, резкие. А к концу десятого класса и вовсе сдвинулась.

Началось всё с записки, где она признавалась мне в симпатии — мы с пацанами посмеялись. А потом она стала часами сидеть возле моего подъезда, сталкерить соцсети, искать возможность остаться наедине, и я начал чувствовать себя жертвой маньяка.

Клялась — ей нет смысла существовать, если мы не будем вместе. Обещала исполнить всякие страшные вещи, отвергни я ее чувства. Потом мы выпустились из школы, и я до сих пор не знаю, что с ней стало. Слышал краем уха, что отправили лечиться, если так, хорошо.

Стремно это все, на самом деле. Не осуждаю ту девчонку, что она испугалась. Если я не мог никак спастись от своей ровесницы, то что она противопоставила бы взрослому мужчине? Особенно если учесть, насколько такие девчонки на самом деле безобидны и тем самым привлекательны в глазах всех тех негодяев, за одного из которых она могла меня принять.

Что ж.

К началу весны моя жизнь вновь более-менее устаканилась.