Далеко ли до весны?

Я спросил, все ли у нее в порядке, и если да, почему она не найдет в себе сообразительности перейти в более теплое место.

А она ответила, что абсолютно ничего не в порядке, и такое происходило еще много, много раз, — ничего никогда не было хорошо.

Вот и эти самые лавочки. И кофейня. Вывеску поменяли, но все еще работают. Мы много раз бывали здесь после того дня, свою месячную зарплату на благотворительность я точно оставил. Я платил за кофе, а она оставляла чаевые — так подсказывала хрупкая творческая душа. Слишком хрупкая и слишком творческая для всяких грубиянов…

Что-то почувствовав, я поднял глаза.

Машины проносились мимо, а дома замерли, примагниченные к цементу. Я видел всё это множество раз, но сейчас показалось — впервые.

Она шла мне навстречу.

Ну, то есть, не она, а она. Точно она, хотя весна определенно пошла девчонке-птичке к лицу. Она была без шапки, концы прямых светло-рыжих волос прятались под курткой. Куртка тоже стала другой, более приталенной, но все еще белой. Тонкие ноги скрывались за широкими штанами с расширениями книзу, ковбойскими.

Я шел к кофейне, а девчонка — от нее.

Мы на секунду встретились взглядами — я разглядел длинные изогнутые стрелки, пушистые ресницы и родинку под глазом, а потом девчонка оказалась за спиной.

Как-то совсем не так я представлял себе эту встречу. Точнее сказать, я в принципе себе ее не представлял. У меня была одна-единственная цель — встретить ее вновь, а что произойдет дальше… Может, бессознательно я и вовсе считал, что не увижусь с ней больше?

Но сейчас — хватило мгновения на раздумья, и я обернулся, готовый бежать следом, благо, за последнюю пару недель сугробы заметно уменьшились, хотя таять еще не начали.

Однако бежать никуда не пришлось. Девчонка сидела на лавочке, гордо расправив плечи. И смотрела на меня, задрав подбородок.

Два шага — и я оказался напротив. Навис сверху. Какая же она все-таки тоненькая, а рост при этом высокий, ненамного ниже меня оказалась, когда прошла по расчищенному тротуару…

— Мало тебе пера было, решил целую птицу поймать, Иванушка?

Заявление оказалось громким.

Так что лишние звуки не потребовались, и я молча сел по правую руку от нее. Девчонка повернулась ко мне полубоком, ладони сложены на коленях, пальцы длинные и тонкие, с острыми ноготками.

— Это замкнутый круг, — продолжила она. — Чем дальше, тем больше. Невесту затребуешь. Потом шелка-жемчуга для нее.

Я тоже развернулся, чтобы лучше ее видеть. Видеть видел, но все никак не мог уловить смысл.