Следствие по магии 2

Жан оказался болезненно честным, достаточно умным, но не понимающим.

— Как же так получилось?

Спрашивал у него, намекая на его нахождение в зоне конфликта.

— Я смотреть и писать новости. Совсем не понимать одного, откуда столько злобы. Почему откровенная пропаганда против России. А люди! Merde[2]! Они слепые, как бараны верят газетам и телевидению. Мало думающих задают вопросы, но таковых мало. Но это же… bizarre[3]? Странно!

— Почему странно?

Подначивал я француза. Он смешно морщит нос и лекторским тоном начинает:

— Я же читать, я изучать вопрос.

Я русский выучить, только из-за этого, у нас не найти историю с разных сторон. Пытаться рассказать в своих социальных сетях про историю Украины, про Союз и Евромайдан. Про незаконную смену власти и genocide русскоязычных украинцев! Меня травить как собака!

— Так почему ты здесь?

— Мне кричать, что сижу в Европе, откуда мне знать? И я поехать на Донбасс, чтобы сам увидеть, что же тут творится. Поговорить с очевидцами и с участниками событий.

Показать европейцам насколько они глупы в своем мнении. Я думать, что у нас демократия.

Демократия! Буквы «р» не хватает. Жану приходили тонны писем от соотечественников и хохлов, с пожеланием сдохнуть на мине или под обстрелами. Его старались вычислить по эфирам чтобы избить или убить.

Второй журналист, Майк, кажется? Уехал. У Майка семья. Это Жан один. Местные военкоры подсобили, выбили лицензию, пристроили в газету.

По началу, еле продирался через акцент, только интуитивно понимая, что он говорит.

Сейчас только смешно путает окончания, обрусел французик. Даже кое-что понял, исконно русское «понимание». Человек не может быть доволен всем, но за это его не затыкают, даже особо не наказывают, если он не лезет на амбразуру. Демократии, в том виде, что описана в книгах по политологии, не существует и быть не может, это не в природе человека. Жан ткнул в серую макушку пальцем, в ответ его постарались укусить. Не вышло, мал еще.

— Где нашел щенок?

— Взрывом волчицу убило, вот подобрал.

— Зачем тебе?

— Думаешь нужно было убить?

— Ну зачем так? Оставил бы, нам еще выходить из минного поля.

— Если нам трудно, это не говорит о том, что нужно быть бешенным зверем. Мы пришли к ним в дом, нарушили все. Если можно что-то исправить, нужно исправлять, а трудно всегда будет.

— Я живу здесь несколько годов, а все не пойму. Почему вы такие?

— Ты не поверишь, мы сами не понимаем.