Мава

Я, когда воду набираю, наклоняюсь. Выскочить, схватить за шею, дернуть, я бы не удержался… Она крупнее менее.

И очень красивая.

Но она не такая. Она…она меня понимает. Как мама, если бы она была нормальной.

И силой тащить не хочет.

Вечером она не приходила, я спать лег, и никак заснуть не мог, слушал, как мама за стеной плачет. Вдруг почувствовал: ноги замерзли, хотя и под одеялом. А потом что-то коснулось, скользнуло мимо меня, как змея проползла, такая же холодная и мокрая.

Я не успел опомниться, а она уже рядом лежит, волосами укрыла. А волосы не мокрые, а почему-то сухие. Все влажное, а волосы сухие. И пахнут уже знакомо: речной рыбой и сладким чем-то…

- Мавочка, - шепчу я. – Мамочка…

- Скучал? – она в ответ колокольчиком смеется.

- Очень, - отвечаю. А сам в ответ жмусь.

- У меня деток никогда не было… - чувствую, печально она говорит.

- А я… я так по маме скучаю…

Чувствую, она сильнее прижалась. Но мне почему-то уже не холодно, а наоборот, жарко стало. Она, оказывается, горячее меня…

- Ты ко мне пойдешь? Сыночком моим будешь? – спрашивает мава тихо.

Но я не сразу ответил.

- А ты будешь хорошей мамой?

Она засмеялась, как колокольчики звякнули.

- А ты хочешь?

- Очень.

- А вдруг у тебя с твоей любимой все сложится.

Девочки они совсем дурочки. Поговори вначале со своей девочкой. Вдруг…Силой не желаю… Мил ты мне…

- Я попробую, - отвечаю я.

- Ждать тебя буду. Завтра…В обычное время…

И пропала.

Завтра значит завтра!

Это последние его слова в дневнике.

Высмеяла я его.

Меня потом многие осуждали. Оказывается, помнили, как смеялась я над Витькой-алкашонком. Считали, что он из-за несчастной любви ко мне что-то с собой сделал.

Но тогда где тело?

А я считаю, к маве он ушел. К маме. К новой. К настоящей! Из-за «Терешковой» своей. Дуры! И я тут ни при чем!

Никто же его дневник не читал, как он и думал. Многие говорили, что он того… крыша у него поехала… Не исключено. Но, если отбросить все невозможные варианты, останется единственно возможный.

Мава.