Запятая Судьбы

В кои-то веки в Агентстве скучно.

— Ты сам ответил на свой вопрос. Всем, включая Его Высочество, известно, в какое бедствие локального масштаба может перейти твоя скука. Активная операция, пусть и простого — для тебя, разумеется, — уровня есть неплохой способ подготовиться к чему-то более серьёзному. — Александр взглянул на серый бетонный потолок так, будто увидел на нём звёздное небо. — Завтра новолуние. После новолуния у нас практически всегда появляется работа.

— Тут спорить не буду. Ты вызвал транспорт?

— Предлагаю пройтись пешком.

— Хочешь поговорить?

— Нет. Желаю размять ноги. Сегодня прекрасный вечер, тепло, до заката ещё три часа, а у нас масса свободного времени.

Брюнет пожал плечами. За время беседы все следы недавней бойни успешно самоликвидировались.

— Не замечал в тебе страсти к пешим прогулкам.

— С твоего позволения, Воин, ты покуда скверно знаешь меня. Конец июля — моё любимое время года, в такие дни я часто гуляю по городу, если выдаётся свободное время, подобное нынешнему вечеру.

Воин вздохнул:

— Когда же ты научишься разговаривать по-человечески? Хорошо. Офис в курсе, что мы задержимся?

— Да.

— Тогда пойдём.

Длинноволосый закурил, и они не спеша покинули цех.

***

954 год н.э. Киевская Русь.

К этому маленькому озеру в глубине глухого леса давно никто не забредал. Мало кто из живущих в урбанизированном мире до сих пор представляет, что на самом деле означает словосочетание «глухой лес». Полупрозрачные лесополосы вдоль основных автомобильных трасс, чудом уцелевшие зелёные участки по соседству с дачными массивами — вот, пожалуй, и весь лес, с которым сталкивается современный обыватель.

Но стоит проехать чуть дальше… Тайга, в которой неверный шаг в сторону может означать гибель для новичка, леса, в которых ничего не стоит заблудиться в двух шагах от мест, кажущихся такими знакомыми, джунгли, где опасность может таиться в самом напоенном влагой воздухе, — они ещё живы. Дело лишь в том, что немногие осмеливаются причаститься их тайн. Люди боятся лесов. И простейшая психология приматов «боишься — уничтожь» медленно, но верно ведёт к исчезновению этого наследия прошлого. «Ценный ресурс», — надувают щёки люди, и под пилами гибнут стволы, первый побег которых увидел свет за много лет до рождения тех, кто убивает их. «Пережиток прошлого», — фыркают люди, стирая с лица земли то немногое, что ещё ценно, что хранит истинную память.

Но есть и те, для кого лес не только опасность и источник заработка.