Запятая Судьбы

Олег решил было, что ему послышалось, но тут ко входу буквально выкатился низенький немолодой толстяк, — Сопроводи до доктора. Лепехова и Ростина ко мне. Кажется, местные таки нарвались. Жаль, не на меня.

— Его в обезьянник потом? — Тыква аж запыхтел от усердия. Было видно, что лейтенанта тут уважают.

— Я т-те дам «обезьянник». У доктора посидит, спирта попьёт, поспит, утром допрошу.

— Мне. Домой, — попытался вклиниться Олег.

— Ага, небось, на окраину куда-нибудь.

— Дачное…

— Сиди уже, ночной мститель.

У нас диван удобный, завтра машина придёт, отвезём.

— Товарищ лейтенант, устав…

— Баб по ночам трахать в отделении по уставу?

Тыква залился краской.

— Всё, свободны.

Через двадцать минут, когда Олегу зашили рассечённую бровь и вкололи лошадиную дозу анальгетика, в медпункт вошёл Радченко. Хизов наконец-то смог более-менее нормально рассмотреть лейтенанта. Тот был молод, не старше тридцати, смуглокож и темноволос. Форма и тяжёлые, явно неуставные ботинки на нём сидели так, будто он в них родился.

Жёсткое, волевое лицо, прямой нос, глубокие тёмные глаза.

«Радченко. Украинские корни? Скорее всего», — мысли, освобождённые от бремени боли, текли лениво и вяло.

— Ну что, боец невидимого фронта, — с издёвкой сказал лейтенант, — оклемался чуток?

— Угу, — кивнуть Олег не решился.

— Тогда давай в подробностях. Пьяный был?

— Угу. Помочь хотел.

— Помощничек, твою мать. Переломы рук, рёбер, одна сломанная челюсть, бабы след простыл, а эти деятели завтра будут святее всех святых.

Ты понимаешь, что попал, юноша?

— Так ведь…

— Дык, мык. Так, да не так. Наше грёбаное законодательство и УК РФ с удовольствием стрясут с тебя ха-ароший такой штрафчик. И благодари бога, или кому ты там молишься, если срок не получишь, — Радченко посмотрел на охреневшее лицо Олега и «сжалился». — Условный, скорее всего. Ты по профессии кто? Я не под протокол пока, так, беседую.

— Адвокат, — прогундосил Хизов.

— Ёж твою медь, батенька, какого хера ты вообще к ним полез, а? Ты что, не соображал, чем это для тебя может закончиться? Так, давай сразу и честно: это ты их так?

— Нет, — Олег для убедительности осторожно помотал головой.

— Там ещё один был. Рыжий, длинноволосый. Он их в две минуты. А меня к вам послал. И фамилию вашу сказал. Сказал, что вы человек хороший.

Радченко усмехнулся.

— Хороший… Рыжий, говоришь? И волосатый. И звать его орангутанг, потому что приложил он этих ребят с нечеловеческой силой.