Запятая Судьбы

— Челюсть четыреста двадцать — четыреста пятьдесят, — на глазок определила она. — Это не волк, это крокодил какой-то.

— Да-а, — задумчиво протянул Воин. — Учитывая, что по стандарту длина верхнего ряда зубов у оборотней не превышает двухсот пятидесяти миллиметров, это выдающийся образец. К слову, Летов не ошибся. Он и впрямь был один. Стиль один и тот же.

— И что будем делать?

— Задокументируем, отфотографируем, постараемся взять след. Если найдём, мы втроём и парочка ребят двинемся по нему, а остальные взорвут тут всё к чёртовой матери.

Часам к пяти утра.

— Звучит довольно просто, — Рива хмыкнула.

— Только звучит. Так, Витольд, сначала бумажки и техника. Если ничего не запеленгуем, я отдам тебе базу на четверть часа. Хватит?

— За глаза.

— Но только после того, как всё отработаем. У местных нервишки слабые: они только опись трупов сделали, так что нам ещё и протоколы по повреждениям писать.

Оперативники застонали в голос. Воин криво усмехнулся:

— Согласен с вами, тем паче, что и меня не минет чаша сия.

Ладно, мальчики и девочки, за работу. Ночка будет ай-ай-ай.

Глава пятая

— в которой происходят две встречи и приводится пример использования нелюдей в полевых условиях.

2012 год. Июль. Санкт-Петербург, Дачный проспект.

С того момента, как подлая монетка ляпнулась на ребро и укатилась куда-то под диван, счастья Олегу не стало. Решив никуда не ехать, но и отвергнув идею о пьянстве, он неожиданно для себя задремал. Проснулся среди ночи в кресле, с раскалывающейся головой и мерзостным привкусом во рту.

Выругался, напился чаю и снова попытался уснуть, на этот раз в кровати, но вместо сна приходили какие-то странные видения, заставлявшие немедленно возвращаться к реальности.

Он снова стоял на коленях, только вокруг был не грязный двор. а залитая неверным светом равнина, покрытая жёлтой, жёсткой даже на вид травой. В глазах была какая-то муть, в ушах стучала кровь и слышалось гнусавое бормотание, от которого на душе становилось мерзко и пусто.

Смысла в бормотании не было ни на грош. Бесцветный голос монотонно повторял одну и ту же фразу: «Отмеченный... не имеет права на выбор и путь. Он слеп, глух, нем и бесчувственен. Он не должен продолжать…». На этом фраза обрывалась, и всё начиналось сначала. Промучившись до рассвета, Олег встал с совершенно чумной головой, отыскал в квартире блокнот и ручку, записал услышанную белиберду и от нечего делать принялся за уборку. Идея, как выяснилось, была не лучшей.