Запятая Судьбы

— И я тоже. После того, как мы доберёмся до Питера и сдадим Сове на анализ все наши слепки фона. Вит, тебя тоже касается.

— Естес-ственно, — бывший командир улыбнулся. — От жизнеописания я, пожалуй, всё же воздержусь. Всё равно подтвердить мои слова будет некому. Вот если все остальные окажутся чисты, можете смело сажать меня под печатии не верить ни единому слову. Хоть Агентству сдавайте. А пока я в том же положении, что и остальные. Кроме Совы, разумеется.

— Сказать, что мне это не нравится, значит ничего не сказать, — Сова обхватила себя за плечи руками, будто ей стало зябко тёплым летним вечером, — но я всё сделаю.

Проверю и слепки, и «жизнеописания».

— Чтобы потом смело заявить, что ты была права с самого начала, — подхватил Вит.

— Именно, — женщина посмотрела на него чуть ли не со злостью. — Потому что вот тебе мои слова: я в это не верю.

— Я тоже, — обезоруживающе улыбнулся Вит. — Потому и предлагаю проверить.

— Идиотская логика, — буркнула Багира и размашисто направилась к вокзалу. Нам задумчиво посмотрел ей вслед.

— Дёргается Багги, — протянул он. Вит понимающе кивнул.

— Она с самого начала была против моего командирства. И вообще не сильно меня любила. Честно говоря, я бы вёл себя на её месте точно так же.

— Ты не на её месте, — всё так же задумчиво произнёс Нам, и Вит поднял ладони, будто защищаясь.

— Извини. Не хотел обидеть.

— Извиняю. Ладно, идём, у нас поезд через полчаса.

***

2009 год. Июль. Санкт-Петербург, центр города.

Над крышами относительно молодого (триста лет, мелочи какие) города парил, нарезая широкие круги, орёл.

Прохожие задирали головы, следили взглядами за могучей птицей, гадая, как могло занести в мир урбанизации, скидок и стеклянных витрин эту дикую тварь. Орёл же, как истинный государь неба, не обращал на повышенный интерес мелких, не способных к полёту существ ни малейшего внимания. У него не было и не могло быть хозяев, но тот-кто-умеет-говорить попросил об услуге, и гордая птица не смогла отказать в просьбе этому существу. Третий день орёл наблюдал за человеческим муравейником в ожидании нужной добычи. Добычи, которую придётся отдать, но которая всё равно была бы ему не по силам.

Молодой человек стоял на внешней галерее огромного собора и, прищурившись против солнца, смотрел на широко распахнутые крылья птицы. Здесь, на такой высоте, было гораздо холоднее, чем внизу, но юноша, чей торс прикрывала лишь лёгкая шёлковая рубашка, казалось, не замечал ледяного ветра, трепавшего его чёрные кудри.