Вверх. Шаг за шагом.

Поднос упал с весьма приятным для уха мелодичным звоном, а вот его содержимое, истекающая жиром уточка, шмякнулась о пол, обдав подол платья баронессы потоком ароматного соуса.

Баронесса, как и положено воспитанной женщине, не стала говорить с набитым ртом. Он медленно прожевала, а после буднично сказала:

– Иди на конюшню, скажи чтобы тебя выпороли как следует. Только без увечий и уж тем более не насмерть, вас ведь не напасешься.

Она сказала это так, что Вадим чуть было действительно не пошёл с повинной головой на конюшню принимать наказание.

Спохватившись, он принял свой прежний облик. Вот тут баронесса не смогла удержать себя в рамках приличий и ойкнула, словно деревенская девчонка.

– Никогда прежде не видывала подобного фокуса.

Вадим учтиво поклонился.

– Наш дар в настоящее время редко встречается.

– А раньше, надо понимать, вас было побольше.

– Так говорят семейные предания.

– Интересно. За дверью силит Савелий, вели ему подать второй прибор. Со мной пообедаешь, тут мне одной всё равно многовато.

С моим ростом много есть вредно, становлюсь похожей на пуфик. Неровен час, кто-нибудь перепутает, и ноги на меня положит.

Вскоре они чинно обедали. Баронесса молчала, внимательно разглядывая Вадима. Тот ужасно смущался, и от того был ещё неуклюжей, чем обычно.

Наконец, когда они приступили к кофе, баронесса сочла возможным начать разговор:

– Мне интересно, насколько правдоподобно ты имитируешь внешность. Тебя можно отличить от оригинала?

– Вы только что могли видеть всё своими глазами.

– Ты всерьёз полагаешь, что я помню в лицо своих лакеев? Не хами, а то точно на конюшни отправлю.

– Что ж, – Вадим отставил чашку, прикрыл глаза и вызвал в памяти образ Василия. Он не мог увеличить или уменьшить свой рост, но ведь когда сидишь за столом, это не так заметно.

На этот раз баронесса не ойкнула. Она продолжила пить кофе мелкими глотками. Вадим сказал голосом Василия:

– Матушка, вы ведь смогли бы отличить меня от чародейского морока, наведенного мерзким тёмным магом!?

Баронесса захохотала.

– В чувстве юмора тебе не откажешь! Ладно, повышаю тебя до шута. И прими свой настоящий облик уже, ты меня смущаешь. Кстати, о смущении. Ты превращался когда-нибудь в женщин?

Вадим залился румянцем. В принципе, уж румянец-то он вполне мог скрыть, но зачем пока раскрывать все карты.

Баронесса немного наклонилась вперёд и спросила тихо:

– За девками в бане подглядывал, небось?

– Нет, что вы, баронесса, как можно, - игривым тоном ответил Вадим.