Вверх. Шаг за шагом.

Я удивлён, что вы пришли ко мне. Мстить будете?

– Нет, не буду. Нет смысла в мести тому, кто не желал мне зла. А вы, я уверен, не желали.

– Рад что вы понимаете. Занимаясь столь масштабными делами рано или поздно начинаешь действовать не по собственной воле. Наивысшей судьбе – наименьшая свобода. Слышали, наверное?

– В лесу, откуда я вышел, есть неплохая библиотека.

– Рад слышать. Так с чем пожаловали?

– Я хочу убедить вас, что сотрудничать с тёмными и радикалами вам не выгодно.

– А вы весьма самоуверенны, Вадим Егорович.

Даже не сказали «попытаюсь убедить». Так уверены в успехе?

– Совершенно уверен, так же как и в том что вы, Орест Лейбович, не дурак. Вы же понимаете, чего хотят радикалы и Воронова?

– Они хотят власти.

– И вы думаете, ваши дела при их власти будут идти так же хорошо, как сейчас?

– А какая, простите, разница? Что при Императоре, что при тёмных, что при радикалах, люди будут покупать мои товары.

– Уверены?

– Уверен.

– Но ведь ваши дела и сейчас идут весьма неплохо.

Зачем тратить деньги на их нужды?

– Подстилаю соломку, так сказать. Страхую риски. Кто бы не пришёл к власти, они будут у меня в долгу.

Вадим усмехнулся.

– Что вы знаете о тёмных?

– Что они умеют колдовать.

– Не совсем. Понимаете, Орест Лейбович, сказки про то, что тёмные злы по своей природе, это вовсе не сказки. Мы действительно зло. С точки зрения обычных людей вроде вас, разумеется.

– То есть вы, молодой человек, есть порождения зла? Младенцев едите, девственниц на алтарях режете? Может быть, устраиваете разнузданные оргии? Я б не отказался поучаствовать.

Когда у вас запланирована ближайшая оргия?

Вадим терпеливо дождался, когда поток сарказма иссякнет, и сказал:

– С устройством оргий вы и без меня прекрасно справитесь. А вот насчёт младенцев, девственниц и прочего – это всё будет. Подумайте, вы действительно этого хотите? Принесения жертв в императорском дворце?

– Думаю, если тёмные придут к власти, они быстро забудут о своих обычаях.

– Это не просто обычаи, Орест Лейбович.

Это наша суть, которую сейчас стихийные маги держат в узде. Если выпустить это наружу, прольются реки крови, и это не фигура речи.

Ничацкий странно посмотрел на него.

– Вам не претит это самоуничижение?

– Это признание собственной сути. Я человек. И я не собираюсь идти на поводу своей природы. Да, я рождён тёмным, и от этого факта никуда не деться. Но это вовсе не означает, что я не могу прожить жизнь нормально, без крови и тьмы.

– Ладно.