Двери закрываются

Мигом изменившись в лице, Мацуи выпрямился, подтянул брюки и с серьёзным видом отошёл от автомата.

– Фи, детские шалости, – прошёл он мимо Волшебницы, застёгивая любимую чёрную спортивную кофту с тремя полосками на каждом рукаве; хорошо, что он изначально в ней сидел, а то Волшебница не оставила шанса нормально одеться перед выходом, – Поразвлекался и хватит, всё.

Волшебница бросилась за ним.

– Эй, солнышко, ты куда?

Мацуи быстро шёл дальше, не оборачиваясь.

– Солнышко!!!

– Ну чего вам?

– И давно ты вот так... играешь?

– Вы ничего не видели, – кинул Мацуи.

Сколько Мацуи себя помнил, он всегда был эдаким ботаником, который плохо учился. Друзей у него толком не было – в Японии никто кроме Мусаши не горел желанием дружить с хафу, а в Англии полуазиат-левша показался новым одноклассникам настолько странным и словно прилетевшим из другого мира, что к нему порой и подойти не решались, предпочитая лишь шептаться за его спиной о том, не робот ли он из будущего, пока тот пытался сообразить решение очередной задачки на проценты или ломал голову на тем, сколько удвоенных согласных нужно писать в словах «embarrass» или «millennium».

Скорее, всё было наоборот – он боялся сам кого-то случайно отправить на тот свет. Рука-то у него тяжёлая, а силу удара он, как однажды выяснилось, рассчитывать не умел.

Это случилось, кажется, пару лет назад, когда его семья только переехала на юг Англии. Кто-то стырил со стола учительницы по английской литературе какие-то важные документы, связанные с итоговой аттестацией. Никто не мог их найти три дня, но в итоге Мацуи случайно застукал воров за засовыванием тех самых документов в его шкафчик в попытке его подставить. На его счету в итоге оказалась пара разбитых носов незадачливых воришек и вызов в школу родителей.

– Мацуи всё правильно сделал, – так и сказал он, – А шпана пускай извлекает из этого урок.

А вот мама устроила двенадцатичасовую лекцию о том, как плохо драться, и всём подобном. «Ты даже года тут нормально проучиться не успел и вот уже с ума сходить начинаешь!» Мацуи слушал эти тирады, отводя взгляд. Он сам-то не планировал наказывать обидчиков столь радикально, но произошёл перебор.