Двери закрываются

Последняя фраза прозвучала обнадёживающе; Тамара услышала её будто не ушами, а откуда-то изнутри; словно вместе с учителем ей то же самое говорили сердце, память и глубины подсознания, о существовании которых девочка сама не знала – или знала, но не думала о них. Эти слова отозвались эхом в каждом уголке её души, и она сама ощутила это эхо – пусть на самом деле никакого эха и не было.

Может, об этом он и сказал, когда упомянул о том, что она способна чувствовать чуть больше, чем обычные люди?

– Даже то, что ты нарисовала сейчас, – Учёный перевёл взгляд на блокнот, который Тамара всё её держала открытым, – Кто ещё увидел бы красоту в метели, что была здесь сегодня? Тут почти каждый день снег, снег и ещё раз снег, и кроме снега здесь давно ничего не видели.

Тамара опустила глаза, на свой набросок.

– Она очень ярко мне запомнилась…

Учёный погладил её по плечу.

– В этом и дело. Кто как не ты сможет делиться магией с миром? Мечтатели умеют ловить яркие моменты и создавать из них нечто ещё более яркое.

– Как Инос?

Учёный поднёс к её губам палец.

– Не сравнивай себя с другими. Сравнивать можно только с собой. Однажды, когда о твоей силе узнают в каждой звёздной системе, ты ещё сравнишь себя новую с собой сейчас, – налетел лёгкий ветер, растрепавший Учёному волосы; его правый глаз сверкнул разноцветной вспышкой, – И тогда ты поймёшь, о чём я.

И именно тогда ты поймёшь, как устроена Вселенная. Поймёшь, увидишь – и изобразишь.

Он уже как-то говорил, что настоящее волшебство – это не размахивание волшебными палочками и не страстное напевание заклинаний на непонятных языках, а умение увидеть волшебство в простом и обыденном и поделиться им с окружающими.

– Я знал многих, кто это умел. Они все такие разные, и при этом все мечтатели. Один из них был на все руки мастером – и художник, и инженер, и изобретатель, и летать учился – и научился ведь.

Тамара слушала, и перед её глазами одна за другой возникали картинки из жизни этого самого мечтателя: как из-под кисти возникали картины, похожих на которые никто ранее не рисовал, а замысловатые чертежи превращались в дельтаплан и парашют. Она невольно ставила себя на его место.