Двери закрываются

Но сейчас и Мэтта дома не отловишь, и он отвечает молчанием на любой вопрос о том, почему он несколько раз возвращался домой уже под вечер без всяких предупреждений о своих планах. Прошло целых два месяца с начала учёбы, и за это время они лишь пару раз посмотрели вместе телевизор, а один раз она слушала, как брат играл на пианино песню из их детства – ту, что под названием «Всё на своём месте» – и удивлялась тому волшебству, которое он вытворял с инструментом, и тому, как прекрасен был его голос. Хоть что-то не менялось – с клавишами он дружил с шести лет.

Жаль, что всё на месте было лишь в песенных строчках.

Я даже поговорить с ним толком не успеваю… Хотя бы звони. Кто у меня ещё есть, кроме тебя?

…Путь был долгим. Мэдоубрук. Фабрика Крекеров в Труффало. Верхняя Халцедония в Эль Тремо. Главная станция… Сколько ещё пересадок впереди?

– Бубенчики. Нужен поезд с бубенчиками, – говорил он себе, слоняясь по перрону на золотой линии Главной станции с наушниками на голове, глядя то влево, то вправо, и изучая взглядом пребывающие и уходящие поезда.

Ни на одном нет бубенчиков.

Тут, словно красная стрела, въехал поезд, у зеркальца которого что-то бренчало. Вот он, тот самый. Мэтт с надеждой в глазах побежал к первому вагону, дабы спросить о своей догадке у машиниста, но не успел – дверь открылась, и машинист, выйдя из кабины, за считанные мгновения пропал из виду.

Стоит ли подождать? Ведь без машиниста поезд дальше не тронется...

– Отойдите с дороги.

Мэтт оглянулся.

За ним стояла девушка в вишнёвой униформе, на воротнике которой красовалась нашивка с конём. В Эль Тремо везде эти кони – кажется, это их национальный символ, как какой-нибудь чертополох у шотландцев. До Мэтта дошло, что он встал у самой двери кабины и наверняка загородил ей проход.

– Простите... – отошёл он, – Этот поезд едет по струне?

Девушка с невозмутимым лицом посмотрела на Мэтта, брякнув массивными золотыми серёжками.

– Перелёт старчейзера Киноварь до Валлетты, луна Эрату, будет за станцией Санторини в три четырнадцать, – она прошла в кабину.

Что имелось в виду под «три четырнадцать»? На глазах мальчика надпись III.VIII на табло над чёрной пропастью туннеля изменилась на III.IX. Это местное время, да?

– Если вам туда, входите быстрее, – раздался голос той самой девушки-машиниста, всё такой же чёткий и размеренный, – Двери закрываются.

Садиться или не садиться? кусал Мэтт ногти.