Пробуждение дара

Привратник от лица хозяина благодарил исполнителей колядок звонкой монеткой.

А дети Голицыных, наконец, оставили взрослых продолжать праздничное пиршество, получив напоследок от маменьки по два диковинных оранжевых фрукта – мандарина, купленных в московской фруктовой лавке на пробу. Она же показала, как их нужно есть, добавив к запахам еды и ёлки особого, ни с чем несравнимого аромата.

Вернувшись в детскую, девочки сели на Лизину кровать и решили позвать домового, ещё из имения для него подарочек-то привезли.

– Бонифаций, явись, – позвала Лиза.

Тот не заставил себя ждать, тут же и показался стоящим посреди комнаты. Без суеты поклонился и чопорно выпрямился, косо посмотрев на Зою.

– Привет вам, чудодейки.

– Ну, будь проще, Бонифаций. Ты же знаешь, я – Лиза, а это Зоя. У нас праздник сегодня. Мы тебе хотим подарочек подарить, – достала из-за спины с кровати шкатулку, встала, подошла и обеими руками преподнесла её домовому, при этом открыв крышку, чтобы оттуда мелодия полилась.

Бонифаций потерял свою невозмутимость – взял шкатулку, закрыл, снова открыл, послушал, опять закрыл.

Девочки были готовы засмеяться, но Лиза сумела сохранить серьёзность, спросив:

– Нравится?

– Дык... Лепо... Прими взамену полезный совет. Токма зарекись супротив миня яво не пользовать!

– Обещаю!

– Дык, я и так табе предан таперича. А вот кады с духами общаисси, веди сибя как хозяйка, а оне твае слуги. Тады оне боле табе верны будут. Да за пользу содеянную благодарствовать им не забывай. Падки оне на признательность за услуги ихнея.

– Благодарствую тебе, Бонифаций! Здравия тебе желаем. Приходи иногда в гости.

– Наведаюсь. И табе добро буди. И тибе...

– В точности такой, как ты рассказывала! – удивлялась Зоя, когда Бонифаций изчез. Никак она не могла привыкнуть видеть тех, кого никто из людей не видит.

– Чем займёмся, подружка? – спросила Лиза, снова подсев к ней. – Спать ещё не хочется, завтра на службу только к обеду идти, выспимся.

– Может, с мальчиками поиграем?

Но вдруг будто холодом с улицы повеяло, даже дрожь изнутри у Лизы появилась, а по коже мурашки побежали.

– Ч-че-го эт-то так х-хол-лодно? – еле выговорила Зойка. – И тошнит... – А потом уставилась туда, где только недавно Бонифаций стоял, и глаза у неё как плошки стали, и вообще ничего выговорить не может, только зубы стучат.