Пробуждение дара

Приблизила свои ладошки к «больному месту» – скрученным и побуревшим листочкам, не дотрагиваясь до них, и одновременно дала мысленный посыл, как будто лимонное деревце было живым и могло её понимать: «Оживай! Ты сильнее! Прогони заразу!»

Когда она обычно лечила руками себя или других, то никаких мыслей в голове не было, кроме досады или жалости, а сейчас совмещала два разных умения. И деревце её «услышало»! Листикам как будто силы прилило – они на глазах начали распрямляться и прибавлять зелёного цвета! Коричневые пятна уменьшались, как тающий снег.

И вот веточка уже ничем не отличалась от своих здоровых товарок!

«Получилось! Не зря чувствовала, что могу лечить растения. Они меня слышат!» – радостно думала Лиза, ища и вылечивая другие такие же веточки.

Когда она добралась до саженцев, то уже заметно устала. Но раз шла специально к ним, то не могла не полечить хоть один засыхающий саженец.

Возле бочек с водой стояла лейка, но для Лизы она оказалась слишком большой и тяжёлой. Для полива пришлось воспользоваться железным ковшом, который висел на бочке, как банный черпак – на специально выкованном крюке.

Вдохновлённая «лекарша» догадалась сначала полить нужные растения – раз вода даёт свою силу ей, то можно попросить водицу дать силу этим погибающим саженцам.

От рук девочки будущие кустики начали оживать намного быстрее, чем восстанавливались листья лимонов – кора стала ярче, набухали живые почки, и даже новые ростки внизу появлялись.

Лиза полюбовалась на свою работу и вспомнила, что сегодня хоть и среда, но банный день – завтра православный праздник и медовый спас.

Нужно спешить! Скорее всего, её уже хватились.

Как жаль, что ни с кем нельзя поделиться своими достиженьями, кроме Банницы. Но это совсем не то, как если бы можно было рассказать о лечении растений маменьке или Авдоше. С Софьей Петровной делиться тоже страшновато, несмотря на улучшение их отношений. Вряд ли кто-нибудь способен понять состояние Лизы и принять её способности.

А село между тем бурлило новыми сплетнями.

7 июля померла в муках местная знахарка, по прозвищу Лечуха. Говорили, что она, как настоящая колдунья, передала своё колдовство внучке Зойке, которая была слишком мала, чтобы заменить бабку. Лет ей тринадцать или четырнадцать исполнилось. А тут бабам рожать надо, а повитухи на селе не стало. Молодую девку звать не положено, хоть бабка её при жизни многому научила, к Францу Карловичу на поклон идти – тем более, мужеского рода ведь.