Пробуждение дара

Мои руки могут боль и порезы лечить, даже ожоги один раз смогла вылечить.

– Тогда побежали. Чую, поспешать нужно. Хорошее у тебя способие! Нужное.

Франц Карлович покачал головой:

– Не жилец. До утро ещё жить, потом умирать... Готовсь, матушка. Предлагать отрезать нога, ты не хотеть... schwach...*[11] поздно. Nekrose...*[12] – надел шапку и вышел из избы.

А навстречу ему к дому подходили две девочки. Обе, вроде, знакомые. Первой узнал Лечухину внучку:

– Это... пробуй ты... чтоб мать знать, что всё сделать.

Это... ты ещё не уметь... твой бабка нет... hilf nicht...*[13] А ты зачем, schönes Kind?*[14] Там плохо запах, и много горе...

– Лёшка приятель мой. Поглядеть на него хочу... – Лиза жалобно взглянула на строгого лекаря.

– Das Leben ist kein Kinderspiel.* [15] Не советовать... – мрачно и сочувственно ответил Франц Карлович и пошёл своей дорогой, опустив голову. Сколько таких случаев уже было, когда не мог он человеку помочь. Коли ампутировал бы, то заживить культю сумел бы.

А девочки, между тем, зашли в дом.

Лиза раньше бывала только в избах дворовых, но они не такие тесные и закопчённые внутри... А запах! Понятно, что гниёт что-то. Это ведь Лёшкина нога гниёт...

Их встретила заплаканная баба, Лёшкина мать, махнула рукой в занавешенный угол, а сама села к печи на табурет, наклонилась в колени и завыла в голос:

– Сыночек родненьки-и-ий... кровиночка моя-а-а-а...

А за занавеской-то вообще дышать нечем было. Лиза поначалу нос рукой закрыла, но взяла себя в руки.

Зоя успела откинуть от ног тряпицу, которой Лёшка прикрыт был. Их глазам предстало жуткое зрелище! Мальчишка уже не красный лежал, как Петька рассказывал утром, а белый с синим отливом... Нога раздулась от пальцев до самого паха! Ужас как... пятнами красно-синими пошла, а в месте раны, как тухлое мясо. Кость не торчала. Наверное, лекарь её в первый день на место вправил.

На полу лежали две глиняных пластины с выемками по длине, видимо, Франц Карлович глиной закреплял ногу, да сломать крепление пришлось, когда ногу раздуло.

Лиза не смогла сдержать слёз... Да ещё эти завывания охваченной горем матери Лёшки...

– Антонов огонь... Не поможет... – пригорюнилась Зоя, однако смочила принесённые с собой холстинки каким-то отваром и собиралась наложить их на рану, но Лиза отвела её руки:

– Погоди, сначала я, – оттеснила подругу и поднесла свои ладони к ноге по обе стороны от мерзко пахнущего и сочащегося жидкостью неуместного на теле отверстия.