Рыжая

Я старалась не касаться кожей этой горячей спеси, но то и дело останавливалась, чтобы высыпать её из балеток. Лиса шаркала по краю заросшей бурьяном травы, то и дело поскальзываясь и скользя вниз.

― Сейчас. Здесь скоро будет тропинка.

Эта дорога была с двух сторон прижата кустами с ягодами «вырви глаз», они созревают к осени и имеют небесно-голубой цвет, пока не сотрёшь серый налёт, замечая, как ягода становится чёрной или тёмно-синей. Есть такие нужно было осторожно, так как название такое у них неспроста, когда ягода "зелёная" есть её невозможно, но как только она созреет, внутри неё селятся червячки, что тоже в целом не умаляет названию.

Пройдя кусты, я, наконец, выдохнула.

― Пить не хочешь?

Колонка стояла на тропинке, а вокруг неё зеленела поляна. Я сняла балетки. Трава была прохладная, особенно в тени накренившейся яблони, выглядывающей из-за старого соседского забора. Было хорошо. Настолько безмятежно бывает только дома.

Я, что есть силы навалилась на рычаг. Где-то внизу послышалось утробное гудение насоса.

Через несколько секунд из крана полилась вода и я поднесла под струю ногу, которая разрезала поток, обожгла кожу холодом и попала на рыжую. Лиса отпрыгнула, обиженно фыркнула, а я слезла с рычага, оборвав насос.

― Холодная?

Ногу свело судорогой, и я потерла её рукой, всё ещё держась за железную голову. Лиса подошла к колонке. Струя воды потекла между зелёных кустов, собирая дорожную пыль и парочку муравьёв. В том месте всегда текла вода, она и протаранила в земле песчаную тропинку.

Лиса подошла к ручейку и начала лакать воду, пока та не впиталась в землю.

― А ну, уйди, кш ― я замахнулась рукой и лиса отпрыгнула, обиженно заскулила.― Нельзя, она же грязная. Погоди.

Я достала из сумки баклажку, вновь навалилась на рычаг. Струя воды с силой ударила по руке. Пластиковая тара, вылетела и ударилась о землю. Я подняла её и только теперь, у меня получилось набрать воды.

― Держи,― я протянула её лисе.

Ну и как найти твоих хозяев? Спросила я сама себя.

Ты наверняка нездешняя и владельцы, понятное дело, не отсюда— «столичные». Я провела рукой по загривку лисицы. Шерсть была чистой, шелковистой, вычесанной, вкусно пахнущей, будто совсем недавно её помыли с шампунем. Нет, не могла ты жить в лесу, да и тем более прибежать из какой-нибудь деревни. Мы обитаем в захолустье, раскинувшейся от густозаселённых посёлков на десятки километров, от запустенья спасает только водопад.