Рыжая

Вдруг я почувствовала на ноге, что-то шершавое, а затем и мокрое. Вздрогнула и открыла глаза. Передо мной сидела лиса и всматривалась мне в лицо.

― Ты хочешь кушать? ― спросила я, но та, как обычно, не ответила.

― Или задумалась над сущностью бытия бесконечно вечного? ― я улыбнулась и кажется заметила, как лиса нахмурилась и задумалась над вопросом. Но мне только показалось, наверное.

― Бабушка наверняка расскажет о тебе всему посёлку. Найдут их, найдут. А мы…― Я поднялась и взяла телефон, который лежал на углу стола, ― Проведём сейчас фотосессию, да?

Лиса не дёрнулась.

Её карие глаза, цвета… горячего шоколада и карамели, глядели на меня не отрываясь, и, кажется, блестели, зрачки расширились, будто у кошки, которая собралась прыгнуть на мышь. А я включила камеру и присела. Нет, так не пойдёт.

― Я, пожалуй, сниму его с тебя, можно? ― Я прикоснулась к холодной стали на её шее, ― это будет проверка для людей, которые захотят обмануть...

Я положила телефон на пол и села на корточки. Поискала замочек и щёлкнула.

Цепь оказалась у меня в руках. В этот же момент. Лиса увеличилась в размерах, её морда втянулась внутрь, уши уменьшились, шерсть опала и растаяла как сахарная вата, попавшая в воду. На голове разлились чёрные волосы и упали на человеческое лицо, узкие плечи и обнажённую грудь.

В мгновение передо мной оказалась девушка. Она сидела там же. Её глаза загорелись. Такие же карие, яркие, но теперь человеческие. Моё сердце не успело, сделать и удар, как девчонка пискнула и бросилась мне на шею.

Глава 4

Всё вокруг размылось и размазалось красками по стенам, пропало и растворилось. Живот скрутило, сердце ухнуло в пятки. Девушка обнимала меня горячими руками, и сквозь платье я чувствовала её грудь на бёдрах. Она сидела на коленях и прижимала меня к щеке. Я убрала её руки и вынырнула из объятий, поднялась, схватила дедушкину рубашку, висевшую на стуле, и набросила на неё.

― Наконец-то нашла...― прозвенела она детским тонким голоском. По спине у меня пробежал холодок.

Это правда. Я незаметно ущипнула себя за руку и почувствовала боль — это не сон.

― Что? ― глупо спросила я и еле удержалась, чтобы не начать истерить.― Тихо, никто не должен тебя слышать.

Она замолчала и, поджав губы, улыбнулась. Ещё чуть-чуть и из её глаз посыпятся искры, осядут на пол и подожгут дом. Я прислушалась к звукам, исходящим из комнаты, но сердце стучало так громко, что можно было лишь отдалённо разобрать звучание телевизора и храп.