Чудовище. Твари третьего круга

— Что?

— Извини, — пробормотала Ланка и вдруг заговорила быстро, горячо: — Зачем ты это затеял, Грай? Смотри, мы выжили, так зачем искушать судьбу? Зачем нарываться на неприятности, когда все более-менее устроилось? Да, эта жизнь ужасна и отвратительна, но она — есть! А ты хочешь бросить все и отправиться на поиски очередного миража!

             Скрип песка привел Грая в чувство. Он разжал кулаки — с трудом — и понял, что едва не ударил Ланку.

Жену. Носящую его — их — ребенка. Самого родного и близкого человека на этом острове…

— Привет! — Эрран бодро прыгал по пляжу на неуклюжих самодельных костылях.

— Что ты скачешь, как бешеный листоед? —  проворчал Грай. — Свалишься опять и что? Забыл, как в прошлый раз орал, когда я твою ногу собирал? Когда ты уже…

— Грай, — глаза Эррана лихорадочно блестели, голос дрожал от возбуждения.

            Очередное важное открытие, что же еще? Грай с досадой вздохнул: когда этот вечный ребенок поймет — глупо тратить время на изучение Проклятого острова! Лично он, Грай, не собирается обживаться здесь! Если бы Эррану не взбрело в голову изучать свойства яда длинноплювов, он бы не прыгал на одной ноге и мог принести хоть какую-то пользу.

Накопал бы съедобных корней злого папоротника, например. Даже такой недотепа как Кессель, может справиться с этим — главное, отдергивать руку, как только побеги начинают менять цвет с красного на синий…

— Грай! — возмущенный окрик Эррана привел его в чувство.

— Что, Эр? Что на этот раз? Тебе удалось определить точный градус отклонения солнца от нормальной оси? Или измерить скорость движения морских волн? Что?

            Кессель поник, как ребенок, которого незаслуженно отругали. Грай ощутил короткий укол стыда и разозлился еще больше.

— Ну? Не молчи, поделись с нами очередным великим открытием, Эр! Убеди меня, что я зря корячусь с этой гребаной лодкой! Ну же!

            Ланка кашлянула — негромко, но он задохнулся как от удара.

Ничего не видя перед собой, направился к лодке, схватил топор и принялся яростно долбить неподатливое дерево. За спиной переговаривались — тихо, будто в присутствии больного, и от этого злость разгоралась сильнее.