Чудовище. Твари третьего круга

— Неужели родители никогда тебе этого не рассказывали?

            Она покачала головой и тяжело вздохнула.

— Если в Темном Городе вечные сумерки, получается, это совсем другой мир. А я подумала, что ты знаешь, как отправить меня домой. 

— Где твой дом?

— Не знаю, — жалобно сказала она. — Это не Светлый Лес и не Темный Город. Где же он тогда? Иногда мне кажется, что я никогда не вернусь обратно!

— Инни, ты попала сюда из другого мира? 

— Тоже мне не веришь, как доктор Грош? — ее голос задрожал.

— Верю. Иди сюда, — он притянул ее к себе и попросил: — Расскажи.

— Мне было двенадцать лет. У меня там остались папа и мама. И дом у нас был, и собака — Стаки. Я так ужасно по ним скучаю! И тут никто нашего языка не знает. Хочешь, я спою тебе? Мне эту песенку няня пела.

            Инни затянула неторопливую песню на незнакомом гортанном наречии, и Никел с удивлением сообразил, что она и говорит не так как все. Выговаривает слова чудно, словно леденцами во рту ворочает.

Ник укачивал ее на руках в такт песни, пока не убедился, что она задремала. 

            Темные твари удивленно заглядывали в разбитое окно. Здесь для них больше не было пищи. 

            Все-таки Эрран был прав. Цепь миров существует. Он держит в руках драгоценное доказательство этого! Никел поднялся и отнес Инни на лавку. Подложил под голову тряпья, чтобы помягче было.

            Она вдруг завозилась и спросила сквозь сон:

— Ник, ты больше никуда не уйдешь?

— Спи-спи! 

Глава 15

            Вода, взятая с собой в высушенных пузырях вонючих цветов, воняла.

Несильно — зря, что ли, Ланка эти пузыри сто раз промывала, на солнце сушила, на ветру проветривала. Но все равно воняла. Грай, не дыша, напился и с облегчением глотнул свежего морского воздуха. Аккуратно завязал пузырь — кто знает, сколько им еще тут болтаться.

            Места в лодке было в обрез. Только-только приткнуться троим взрослым людям так, чтобы не лежать друг на друге. Пока вытесывал, казалось, что все спокойно влезут, а о провизии и говорить нечего. Сейчас Грай был даже рад, что их только трое.

            Солнце ощутимо припекало, монотонное покачивание навевало сон. Несильный, но уверенный ветер позволил развернуть парус и бросить весла.