Потерянным

Иногда в салоне встречались нацарапанные надписи на корейском, сердечки, номера телефонов как напоминание, что когда-то они принадлежали совсем другому миру.

Мне нравится дорога, сменяющийся пейзаж за окном. Когда утром ехала к первой паре и всё вокруг заливало розовым утренним светом, автобус поднимался на Казачью гору, и от вида на речной порт с кранами, похожими на гигантских механических жирафов, на изгибы широкого Амура, на пустынный левый берег с ивами, захватывало дух.

Те, кто добирается на метро, лишены возможности смотреть, как меняется пейзаж, в окнах у них густой мрак.

Проторчав у входа около двух часов, моя решимость и уверенность уступают место раздражению. Я чувствую себя глупо, ловя взгляды проходящих мимо людей. Ни одной рыжей девушки мне не встретилось. Кого видела я на платформе, может, это призрак, запутавшийся в станциях? А что? Я бы уже не удивилась.

Погода переменчивая, ветер гонит тяжелые облака, солнце выглядывает ненадолго, облизывает крыльцо и дорожку к главному корпусу и снова скрывается.

Я перекусываю в столовой возле метро и недолго сижу на скамейке на станции, наблюдая за входящими и выходящими из вагонов. Ничего. Но я знаю, что приеду сюда завтра и послезавтра, и ещё через день. Потому что стрелка внутреннего компаса упрямо показывает в эту сторону. Может, это глупо, но других вариантов у меня все равно нет.

Я не хочу быть здесь одна, мне так не хватает моей подруги. Ненавижу чувство одиночества! Я все время одна, и единственный человек, с которым я чувствовала близость, пропал. Впервые вокруг меня происходит столько всего, чем я могу поделиться с ней! Что бы Рыжая сказала на мой рассказ о песьеголовом или о странных работниках метро? В её рассказах Питер был другим. Романтичным, прекрасным и очень дружелюбным. Почему мне досталась какая-то дефектная версия города?

Ехать в обратную сторону как-то жутко, если раньше хотелось разглядеть что-то через темноту, то после подслушанного разговора становится не по себе и хочется отвернуться и зажмуриться, лишь бы не увидеть случайно какое-то движение на закрытой станции или в туннеле — это бы означало, что монстры, которых рисует воображение в темноте, существуют на самом деле.

Я выхожу на Гостином дворе, не в силах больше выносить мрак за окнами вагона.