Потерянным

Действительно, бывают ли духи романтики? Я не романтик, но тоже не отказалась бы от такого укрытия, надеюсь, что в этой бутылке не занято…

Слышу чириканье зажигалки, маленький огонек пару секунд пляшет в ладонях Света у самого лица, а зажигалка исчезает в кармане джинсов.

— Ты случайно не музыкант?

Сосед удивляется вопросу, а я смотрю, как он, зажав между пальцами тлеющую сигарету, подносит её к губам. Мне нравилось наблюдать за его движениями, за тем, как пальцы аккуратно снимают обертку с пачки сигарет, как он теребит шнурок у капюшона толстовки — во всем был ритм.

— А что, похож?

— Ну руки у тебя такие, как будто играешь. Подумала, вдруг ты учился в консерватории и ушел… Только я не придумала почему… — мне стало смешно от собственной пьяной фантазии, стоило представить Света одетого в концертный костюм. Он выглядел в нём нелепо, и я поняла, что фантазия действительно глупая.

— Смешно, но мимо! У меня была техническая специальность, с длинным и скучным названием, как диагноз на латыни — ничего творческого.

И ушел я не потому, что бунтовал! По-твоему, бунтовать могут только творческие личности? — он поднимает бровь, — Что насчет тебя? Ты вот не похожа на музыканта, неужели не бунтуешь иногда?

— Верно… — чувство, будто посреди партии мне на руки обрушилась тяжелая откидная крышка, — Не похожа, но когда-то мечтала им стать…

Слова его неприятно кололись внутри. Мне сделалось горько от того, что во мне не осталось и следа от долгих часов за инструментом.

Музыка всегда оставляет след, я сама его не раз видела в других, но во мне она не оставила ничего, даже задерживаться не пожелала. Во мне ей не за что было зацепиться, это я цеплялась за неё.

Свет смутился, поняв, что задел меня.

— На чём ты играешь?

— Играла. — жестко поправляю я его, к клавишам я не прикасалась уже несколько лет. — Фортепиано, мой папа был пианистом…

— А почему бросила? — он выпускает облачко дыма, оно поднимается над нашими головами и растворяется в ночном небе.

— Как ты заметил, я не похожа на музыканта. — я продемонстрировала ему свои руки.

— Может, если бы у меня были такие пальцы, как у тебя, я бы играла лучше…

— Думаю, что руки тут не самое главное. — усмехается он и, зажав зубами сигарету, вытягивает свои вперед, разглядывая, словно впервые их видел.

— Как же? Это и есть самое главное! А ты совсем-совсем не интересовался музыкой?

Вдруг, в тебе скрыт этот талант, а ты не знаешь? — предположила я.