Потерянным

Он покачал головой и, затянувшись последний раз, потушил окурок о кирпичную стенку дымохода за своей спиной. На ней остался небольшой черный след.

— Талант обязательно проявится, точно карточка полароида. Знаешь, что случается, если человек начинает отвергать свою натуру? Его талант превращается в монстра и пожирает своего носителя, он бьется в грудной клетке, ломает крылья и кости, подыхает где-то внутри и разлагается, распространяя ужасное зловоние из вины и злости…

— Звучит страшно… — мне становится неуютно.

Что-то смутным воспоминанием проскальзывает в голове, но я не могу это никак ухватить.

— Согласен, поэтому ни в коем случае нельзя допустить, чтобы талант сдох!

Он строго смотрит на меня, я кажется понимаю почему и качаю головой.

— Нет, если у меня и есть талант, то точно не к музыке!

Голос мой звучит убедительно, и Свет кивает, ну мол, хорошо.

Надо же! Неужели, имея такие руки, он и вправду никогда не хотел играть? Это все равно что птица не пользующаяся крыльями.

Под ребром кольнуло — одну такую птицу я знала, но летать она запретила себе сама.

— Тогда почему ты хотела стать музыкантом? Потому что отец играл?

Мне не хочется об этом думать или говорить, но алкоголь выталкивает из меня слова вместе с теплом, которое копило тело. Я чувствую, что дрожу, мне холодно внутри за ребрами, там, куда мы обычно запихиваем всё болезненное, жалкое, то, что не хотим никогда доставать и показывать.

— Нет, из-за старшего брата, ему пророчили большое будущее настоящего музыканта.

Наверное, тогда я просто завидовала ему. Все так носились с этим! Когда он бросил музыку, я решила занять его место. Может, хотела заполнить хотя бы эту пустоту…

Мой папа умер, когда мне было шесть лет…. — я прикрыла глаза, потому что огни города двоились и дрожали, отвлекая от тех крупиц памяти что были во мне. Из воспоминаний о том времени у меня остались долгие часы в немых больничных коридорах, гудение длинных ламп на потолке, кассетный плеер старшего брата и наушники вкладыши с тонкими проводками, которые как пуповина соединяли меня с братом и музыкой.

Больше ничего. Кажется, что мои воспоминания начинаются спустя некоторое время после его смерти. Время до, осталось смазанным ощущением, как яркий сон, который никак не удается вспомнить после пробуждения. Мир вокруг изменился, будто телевизор выключили, а когда включили, то начался другой фильм, и я никак не могла вникнуть в сюжет.