Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

И вообще, если бы он сам там был, он не стал бы стоять в бездействии. Может, в драку он и не полез бы, но уж точно не стал бы молчать, не сбежал бы, как Эрик.

* * *

В общем, Эва провела прескверную бессонную ночь и не успокоилась, пока не подкараулила профессора Астена перед завтраком у входа в столовую. Свои извинения она принесла очень неразборчиво, адресуясь к его туфлям, но профессор их принял и добродушно потрепал её по плечу.

— Ничего страшного, Эва. По крайней мере, я искренне рад, что ты не боишься отстаивать своё мнение.

После этого ей несказанно полегчало, а очень скоро гнусные события в Городке были вытеснены у неё из головы более насущными заботами — сочинением по литературе, например.

Она миновала гостиную с хрестоматией в руке, бормоча наизусть длиннющее правило по прогнозированию, когда заметила Эрика. Было уже поздно, за окнами темнота, все разошлись по комнатам, и в гостиной больше никого не было. Эрик сидел за столом и копался в какой-то механической штуке. Из неё печально свисали, как крабьи лапки, платы на проводах.

Эрик был, как всегда, поглощён работой. Лицо безмятежное, непрозрачные голубоватые глаза внимательные, длинные пальцы ловко орудуют отвёрткой и паяльником.

«Все тэй-ок — тупые рабы», — прозвучало у Эвы в ушах до того отчётливо, что затошнило даже. А может, правда, что Вэслек сказал? Может, мы здесь все... ненормальные? Это ведь я сейчас к Эрику привыкла, а как поначалу таращилась...

Но даже когда его белоснежные волосы и проступающие под кожей вены были непривычны, Эве не хотелось его унизить.

Она вообще не помнила, чтобы ей когда-нибудь захотелось бы поиздеваться над незнакомым человеком. Разве это нормально? Ну так почему профессор Астен говорит, что незаслуженное унижение надо терпеть?

Без уверенности, со стеснённым чувством в груди, Эва вошла в гостиную.

— Привет.

— Привет, — Эрик улыбнулся ей и опять склонился над своей механюкой.

— Я тебе не мешаю?

— Нет, конечно. Да я всё равно уже заканчиваю. Я сегодня совсем засиделся.

Эва поёрзала, устраиваясь в соседнем кресле с книгой на коленях.

Руки Эрика не останавливались, и крохотные детальки, и клеммы, и проводки соединялись точно по волшебству.

— Извини меня, ладно?

Эрик замер, удивлённо глядя на неё.

— За что?

— Ну... что я так... разозлилась. В Городке, — выдавила Эва, жалея, что вообще затеяла этот дурацкий разговор.

Лицо у Эрика из удивлённого сделалось каким-то мягким, и кусачки в его руках снова пришли в движение.

— А, не беспокойся об этом.