Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

Эва сомневалась, что на гигантской свалке можно жить — но, однако, тут кипела бурная деятельность. На мусорных горах то там, то здесь копошились оборванцы со всклокоченными волосами и невероятным количеством заклёпок на одежде.

— Кто это? — неуверенно спросила Эва у Вэслека, и он хмыкнул:

— Ржавые крысы. Они сами себя так величают. Это к ним мы в гости идём.

Что-то тут не пахнет гостеприимством, подумала про себя Эва. Очевидно, ржавые тоже их заметили. Раздался тревожный свист, ему ответили в другой стороне, и тощие фигурки попрятались кто куда.

Только тени мелькали на мусорных кучах, да нет-нет, и блеснут из темноты настороженные глаза.

По спине у Эвы пополз щекочущий озноб, но остальным было хоть бы что шагать по этому мусорному царству, и она держалась браво.

— Ишь как заулепётывали, — хихикнула Эми. — Ну ладно, Дин, позови их, чего им прятаться!

Дин приставил ко рту ладони и испустил какой-то дикий, ни на что не похожий то ли свист, то ли вопль. И тут же из стиральной машинки, торчащей на вершине ближайшего мусорного холма, высунулась лохматая девчоночья голова.

— Дин! О-о, и Вэслек тут! — завопила она и проворно, как самая настоящая крыса, взгромоздилась на остов сгнившей лодки, а оттуда крикнула кому-то невидимому: — Эй! Это институтские пришли! Позовите скорей Тенебриуса! Пойдёмте в Большой Дом, праздник будет...

Как выяснилось, девчонку звали Кусака. Лет ей было столько же, сколько Эве, только сразу видно, что она не в пример любопытнее и дружелюбнее.

Трещала она без умолку — про что только ни выспросила.

А вот что Тенебриус — её брат, Эва ни за что не поверила бы. Ничего общего у Кусаки не было с этим высоким, тощим черноволосым парнем. Она была непоседливая и шумная, а он — по-кошачьему осторожный, с неулыбчивым, бронзовым, как у индейца, лицом.

Гостям он был рад и крепко жал им руки, а вокруг собирались другие ржавые оборванцы — всех мастей. Эва подумала, что имечко у них очень даже подходящее: тут всюду ржавчина, а не это, так грязь.

Все крысята — подростки, Тенебриус, кажется, из самых старших, ему, как Вирдж шепнула, девятнадцать лет. И по виду совсем дикари: лица коричневые от загара, волосы немытые и у всех торчком, руки грязнющие, а про одежду и говорить нечего. А смотрят вроде бы с ожиданием, будто гадают, что Эва за человек.

Гостей провели запутанными улочками мусорного царства в тайное убежище — погребённый под многолетними наслоениями металлолома гараж с прессом.