Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

Она ничего им не рассказывала — они просто бродили, смотрели, как ветер пробегает волнами по рыже-серой траве с россыпями лилово-розовых цветочков, как чёрные с белыми гребешками волны лижут замшелые камни под обрывом, как поднимается, заметив людей, встревоженная птица и кружит высоко в небе, по которому облака распластались, как земля под бороной.

И хотя они почти не разговаривали, мыслей у Эвы в голове крутилось столько — что эссе впервые в жизни оказалось как нельзя кстати.

Они вернулись в прекрасном настроении.

Эва бегом поднялась в свою комнату за блокнотом и ручкой, но здесь, в четырёх стенах, казалось настоящим кощунством писать о птицах и вереске — просто мысли отказывались складываться в слова. Эва пробовала писать сидя на подоконнике, и грызла ручку, и ходила кругами, и наконец, нацепив тёплую куртку, пошла на улицу.

Она как раз спустилась в холл, как вдруг снаружи раздались душераздирающие вопли. Эва так и застыла на месте. Из гостиной выскочила испуганная Мириам, следом за ней — профессор Астен.

— Что случилось? Эва, ты что-нибудь видела?

— Нет... я только что спустилась.

— Это на улице, — озадаченно сказал Астен, а Мириам прислушалась и воскликнула:

— Это Эми... и Ларк?

Теперь и Эва узнала голос старика Ларка — и сейчас он извергал поток таких виртуозных ругательств, что её бросило в жар.

— Повремени с прогулкой, Эва, — твёрдо сказал профессор, и они с Мириам поспешили наружу. Эва шмыгнула в гостиную, подняла тяжёлую оконную раму и высунулась по пояс, однако это мало помогло: драма разворачивалась где-то справа, в стороне парка, а Эве было видно только прихваченную морозцем траву и Бельта, который шёл от гаража, помахивая чехлом для гаечных ключей.

Он вопросительно посмотрел на Эву. Она пожала плечами.

С досадой закрыла окно. Эх, надо было сразу бежать на улицу, а теперь сиди здесь... Она сердито плюхнулась в кресло — и увидела на столике перед собой зеркальный осколок.

Эва подняла голову, чутко прислушиваясь. Ларк всё ещё возмущался, но уже гораздо тише — наверное, это профессор с ним разговаривает; в коридоре ни души. Эва сделала медленный шаг, осторожно взяла осколок и повертела в руках. И что в нём особенного? Края острые, поверхность холодная. Она поднесла осколок к глазам и наконец поняла, что не так. Её лица там не отражалось, и гостиной тоже — там вообще была какая-то незнакомая комната, тёмная и мрачная.