Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

А о чём думает ментор Конолли? У неё два взрослых сына и четверо внуков, она рассказывает о них с огромным воодушевлением и хранит целую кучу их фотографий, писем и детских рисунков. Ментор Конолли совсем старенькая и чудаковатая, и готова над каждым охать и ворковать. И хотя Эва всегда над ней посмеивалась, что уж врать — хотела бы она себе такую бабушку.

Профессора Дерк и Аверна едут вместе в город-гигант Гедеон, не к родственникам, а к друзьям. Гедеон сильно пострадал из-за войны, и там на каждом углу воспоминания о смерти и горе.

Каково-то в таком месте Возрождение справлять?

Рад ли ментор Кристен? Он едет к своей приёмной семье. Он всегда такой серьёзный, всегда одинаковый, по нему никогда не поймёшь, весело ему или плохо. Бывают ли люди, которые совсем не радуются? А может, всё потому, что он тоже воевал — мало ли какими становятся после войны.

Однако не все могут так запросто сесть на электричку и поехать домой, ничего не боясь. Родители Финли — «неблагонадёжные», это значит, их подозревают в государственной измене, и поэтому они скрываются, мама и папа Мэл — тоже.

В открытую к ним не съездишь, и ментор Вейсманн ведёт их каким-то хитрым путём через порталы. А у Нэта и Вирдж родители — специалисты на «Армаде», на военной базе, которая после войны оказалась вне закона, и у ментора Мейнард отец — тоже. Им тоже предстоит опасный путь.

У тех, кто остаётся в Институте, тоже не всё просто. Ни Вэслек с Айреном, ни Эми, ни Кэт о своих родственниках никогда не говорят.

У Люси, Эрика, Джесси и Коуди семьи нет — тоже войне спасибо. Ну, у Алана двое каких-то призрачных братьев, но это больше похоже на шутку.

А вот у Дина семья есть — мать, отец и старший брат, и если Дин очень разозлится, кричит, что ненавидит их всех, и имя своё ненавидит, и что они ему никто, что он от них отказался, и что Дином звали его любимого пса. Мэтт тоже не делает тайны, что его родители живы-здоровы, и что видеть их он не хочет. Мэтт не кричит и не швыряется ругательствами, и если говорит о семье — это о тёте с дядей.

Но они болтаются на корабле посреди какого-то моря — не очень-то их там навестишь.

Со Станции они возвращались молча, каждый погружённый в свои мысли. Будто год прошёл, а не час: непонятно, что случилось, но всё вокруг ощущалось по-другому.

Эва, Мэтт, Джесси, Эрик и Бельт шли рядом, Бельт — в том же замкнутом состоянии, что обычно, но только не мрачный, а грустный.

— А ты, Бельт, — тихо спросила Джесси.