Свалка времени. Часть 2. Бродяга

- Куда же вы, молодой человек? Мы еще Бальмонта не обсудили! И почему вы не желаете признать Лермонтова? Давайте я вам что-нибудь прочитаю?

- Простите, но меня ждут. Надо торопиться.

И Максим побрел к выходу. Игнат бурчал за спиной: «Все куда-то спешат, бегут. Только встретишь образованного человека, как ему пора. Так много остается несказанного…»

Только в вестибюле станции метро Максим пришел в себя. Здесь не знают Пушкина? Здесь нет романов «Капитанская дочка» и «Дубровский»? Как можно вообще здесь жить?

Сам Максим выжил, не наложил на себя руки, только благодаря «Дубровскому»: зачитанная до дыр книга лежала у него под матрацем.

И он, весь в синяках, стоя на коленях в углу, наизусть проговаривал про себя целые главы. Нарисованные словами картины разворачивались перед ним, как в ярком, цветном кино. Разве что на месте медведя с пистолетом в ухе всегда возникал образ матери – отделаться от этого так и не удалось. Безрадостное, полное боли детство кануло в Лету, а любовь, к Пушкину, граничащая с обожанием, осталась навсегда. Как и остались «особые способности», помогавшие Максиму угадывать и четко выполнять все желания и капризы матери.

Надо было возвращаться, но два пятака жгли карман. И Максим поехал на станцию «Комсомольская» - на Ярославский вокзал. Здесь, в тупиках между пассажирских платформ, «круглые», «веселые», как их называл Максим, электрички дожидались своих пассажиров. «Мытищи», «Пушкино», «Фрязино», «Загорск», «Пирогово» - все названия были хорошо знакомы по реальному миру.

Правда, Загорск переименован, а ветка на Пироговское водохранилище давным-давно разобрана, но здесь, в чужой Москве, могло твориться все что угодно. Этот «беспредел» с электричками Максим и запечатлел на камеру.

Максим зажал в кулаке последний пятак. Надо возвращаться – наверное, Петро уже места себе не находит. Для первого знакомства с «чужой» Москвой информации достаточно. Жаль, что нельзя остаться здесь хотя бы на неделю. И Максим направился к метро.

Меньше чем через полчаса он вышел из вестибюля станции «Проспект Вернадского», озираясь, добежал до «Комсомольца» и постучал по запертой крышке люка водителя, едва не отбив пальцы. Петро осторожно высунул голову:

- Лезь внутрь! Я открою.

- Ты чего забаррикадировался? Боишься, украдут?

- Ничего не заметил? Глянь через дорогу! Видишь «бобик»?

На другой стороне дремал похожий на насупившегося бычка синий фургон с красной полосой и надписью «милиция».