Металлический колокольчик

— Я не усну, — Венди закрыла уши и села на пол. — Я не усну тут. Мне плохо и очень нужно домой. Всего до утра. Пожалуйста.

Не сразу, но он кивнул. Она ответила тем же в знак благодарности. Дом был не так далеко. И так было очень холодно в руки, но стоило выйти на улицу, как пришлось засунуть их в карманы. Венди быстро шла, смотря в пол и боясь опоздать.

С момента, когда она услышала чудо, прошло шестнадцать дней, и торнавидор кончился. Мысли о предстоящем отвлекали от целей, разрушали сон и с натяжкой вдохновляли.

Было плохо. В таком состоянии не знаешь, стоит ли поесть нормальной еды, чтобы прошло, хорошенько согреться или выспаться. Просто начинаешь сбоить. Но в конечностях ютился какой-то вовсе не естественный холод — здоровые люди так не мёрзнут. Наберёт воду в таз и нагреет. Потом запрётся в ванной и послушает концерт. Эти мысли согревали, и ноги двигались ещё быстрее.

Тихий поворот ключа, а затем дверной ручки. Отец снова забыл надеть капу и скрипел зубами, но было не до них. Её зубы сами-то стучали от холода — не такой противный звук, как скрежет, но всё же.

Стрелки показывали за полночь — скоро должно начаться. В таз полилась горячая вода, а плед с подоконника оказался на плечах.

На шкафу. Нет, скорее всего, внутри. Пусто. Венди нахмурилась и попыталась вспомнить. Мысли сходились — должно быть именно в шкафу. Она внимательно осмотрела каждую из полочек ещё раз и даже рукой проверила. Радио не было.

Пришлось отодвинуть шухлядки, посмотреть на столе и у себя на подоконнике. Затем под отцовской кроватью, в ванной и даже в мусорном пакете.

— Проснись, — голос выдавал, что она на иголках. — Просыпайся.

— Ммх? Маленькая?

— Где радио?

— Радио?

— Радио, да. Радио в шкафу стояло всё это время. Ты брал его?

Отец принял сидячее положение и выглядел как доходяга, которого с трудом вывели из комы.

— Кольг забрал. Он угостил меня вкусной курицей и помог помыться. Я отдал, чтобы не пылилось.

— В каком смысле? — выдавила Венди. — В каком смысле ты отдал моё радио?

Тот сжался.

Ему становилось каждый раз страшно, когда она начинала говорить таким тоном.

— Он был добрым. Очень добрым со мной, Венди. Мне хотелось поделиться чем-то хорошим с ним. Ведь ты никогда не включала это радио.

Венди выпрямилась, сжала кулак и коснулась его губами. Говорила тихо.

— Где он живёт?

Отец не ответил, только с опаской посмотрел исподлобья.

— Где этот урод живёт? Скажи мне.

— Он не урод.

— Где?! — рявкнула та в ответ и тут же перешла на спокойный тон.