Металлический колокольчик

Скромно выскажите своё желание. Вы говорите одному, но ощущают все они. И каждый поможет».

Дарко ждал, пока Венди подберёт слова.

— Спасибо.

Хоть бы одно слово после. Даже это звучало пресно, ни о какой искренности здесь речь не шла. Неосознанно и совершенно пусто. Сложно было вспомнить события в хронологическом порядке, поэтому она вычленяла кусками. Дни разные, но ни один не заслуживает благодарности. Хорошие фрагменты были, но Венди не решалась их вскрывать. Сидели глубоко. Пусть там и остаются. За давние картинки «спасибо» не говорят.

— Скажи им всё как есть, — послышалось рядом. — Если хочешь благодарить, то пожалуйста. Но если хочешь передать другие эмоции, не выдавливай из себя святость.

Она понимала, просто не решалась. И опять Дарко давал выбор, где каждое из решений даётся с большим трудом.

— Они ведь виноваты. Божества. Какие же они божества? Я сейчас не могу и простой благодарности выдавить, Венди. А вот порицать… Ты ведь понимаешь, да? Понимаешь, сколько они могли нам дать, если бы хотя бы кто-то протянул руку?

— Шанс.

Настоящий шанс. А у нас его нет.

— Место, которое хочется назвать домом, — Дарко просто подкидывал легковоспламеняющиеся слова, пока девушка обращалась к фигуре.

— И людей, которых можно назвать родителями.

Лидер перечеркнул глаза статуе, к которой обращалась напарница. Намазал не так много чёрного, но глаза начали слезиться. Струи из глаз потекли наверх по лбу и, наконец, к самому потолку. Сперва они вытянулись ниточкой, но потом становились всё шире и шире.

Жидкости из глаз было всё больше и больше, будто Дарко решил закрасить верх слоем презрения.

Тем временем Венди говорила через стиснутые зубы так, будто словами хотела умертвить божество перед собой. Такие режут не содержанием, а тем, как звучат. Желчью, презрительным тоном и ненавистью. Вандализм и осквернение святыни в полной красе, куда эффективнее бездумного хулиганства.

Девушка выкричалась и запрокинула голову. Чёрная жидкость не растекалась по потолку, а собиралась в один большой пузырь прямо над головой.

Если он упадёт, то проломит пол, а её попросту превратит в труху — таким тяжёлым он казался. Венди перевела взгляд на глаза статуи, что всё ещё кровоточили. Всегда бы такую смелость.

— Я презираю вас. Каждой клеточкой своего сознания презираю.

И эта огромная масса упала ей прямо на темя. Чувство, будто просто тяжёлая капля, что миновала воздух, волосы и череп, разбилась о поверхность рассудка.