Металлический колокольчик

Венди вела за собой и следила, чтобы беды не попадались на пути. Выше и выше по лестнице, туда, где было прохладно, но спокойно. На самую верхушку заброшенной газовой вышки, чтобы хоть часть города оказалась как на ладони.

Верхушка была просто широкой прямоугольной опорой под ногами с крохотной будкой наверху. Никаких бортиков. Никаких ограничений. Венди стала в широком шаге от края.

— Это поможет мне настроиться на нужные эмоции.

Поворот ходунка в нужную сторону, и радио ожило. Нужно было ждать недолго, ведь предыдущий торнавидор остался позади.

Венди смотрела вперёд и дрожала от волнения. Приближалось что-то важное, о чём знала только она. Дыхание стало глубоким и медленным.

Некий Мистер Бестелесность никуда не денется, она была уверена. Ветер может сбежать из города, солнце может струсить и не появиться, но не Ниас. Его посыл, пусть и пока нерасшифрованный, не может взять и перестать существовать. В час ночи после окончания торнавидора, как и должно быть. Минуты, которые тянутся, но не сводят с ума.

Предвкушение. Настрой. Искренность.

Началось. Зазвучал тот же человек, что всё это время не забывал о них. Венди сделала шажок навстречу пропасти и развела руки в стороны. Инструменты продолжали то нагнетать, то окунать в блаженство. То ли они аккомпанировали стоящей на краю, то ли это она пыталась соединиться со звуками и проникнуться ими.

— Послушай меня внимательно, пожалуйста. Попробуй провести смысловые цепи. Когда-то ты спрашивала меня про мой аромат. Вот он, прямо здесь. Выше меня и тебя.

Выше самого Торакса.

Моника всецело доверяла её равновесию и искренности слов. Не меньше, чем звукам музыки. Всё началось с того, что ветерок дал о себе знать.

— Мой аромат — это обожание воздушного пространства, будучи в нём крошечным пёрышком. Когда дыхание перехватывает. Это любовь к направлению течения. Ветра. Птичьего клина. Мой аромат — это корни, которые я никак не могу пустить из-за асфальта под ногами. Каждодневное удушье из-за отсутствия почвы. Это не дороги к людям. Это тропы к первозданному.

Я нахожу чувства. Человеческие и природные.

Продолжением стал раскат позади них. Будто что-то вдалеке взорвалось, и взрыв донёсся аж досюда. Но природный, а не искусственный. Не тот, к которым привык этот город. Моника знала, как звучит гром. А затем новая молния, что мелькнула перед ними, — настоящая стихия.

— Мой аромат — это зной. Музыка, которая не перестанет играть, даже когда испарится человечество. И я — его нота из нескончаемого полотна.